Эта сладкая голая сволочь

Но известно, что у памяти тоже бывают галлюцинации. А особо чувствительные натуры чувствуют иногда свой астральный хвост как реальность, данную им в ощущениях.

– Осмотр закончен, – сказала доктор, подсаживая карабкавшегося на ее высокую грудь кота повыше, на плечо.

– Сколько я вам должен? – спросил я, поднимаясь на все еще слабые ноги.

Она назвала сумму. Я расплатился.

– Отдавайте кота, – сказал я.

Доктор сняла его с плеча и, поцеловав напоследок, теперь в розовый живот, поставила на стол.

– Дивный экземпляр, – констатировала она.

Приятно было услышать такое о любимом уродце. Да еще от профессионала.

– Спасибо, – растрогался я.

– Это я о коте, – на всякий случай уточнила она.

Изобразив на лице смесь легкой грусти и горькой иронии, я взял с вешалки ее плащ.

– Разрешите вам помочь?

Доктор оказалась почти одного со мной роста, и, пока она продевала руки в рукава, у меня была возможность рассмотреть ее затылок, переходящий в нежную шею с ямочкой, и вдохнуть резковатый, мужской аромат духов с пачулями.

На улицу (Грез, №13) мы вышли вместе. Дождь кончился. Обрызганный небесной росой город, свежевыбритый и надушенный одеколоном «Вечерний Париж», манил в свои сети.

Задача минимум была затащить ее «на стаканчик». Задача максимум еще не сложилась.

Я посмотрел на табличку на дверях.

Она гласила:

Dr. L. PERRIN

&

Dr. N.CADIER

Ну, черт, никогда не поймешь у французов, где мужчина, где женщина, по крайней мере – по написанию имен.

– Доктор Кадье... – сказал я наудачу чуть вопросительным тоном.

– Нина Кадье, – ответила она и протянула руку.

– Поль Линкс, к вашим услугам, – представился я.

Мы официально пожали друг другу руки. Даже в начинающихся парижских сумерках я видел, как прыгают чертики в ее стрекозьих глазах.

И я решился.

– Мы с Адонисом собираемся отпраздновать его чудесное воскресение из раздавленных. Не желаете ли присоединиться? Вы ведь имеете к этому непосредственное отношение, и он может обидеться, если вы.

– С удовольствием, – откликнулась она просто, не дав мне закончить витиеватое предложение.

«Можно подумать, что она только этого и ждала», – удивился я про себя.

– Только... только давайте пройдемся, а то я весь день взаперти.

Мы пошли в сторону площади Трокадеро. Додик устроился у меня за пазухой и, высунув нару– жу черепашью голову, взирал на мир лунными гла-зами.

– Не сочтите за навязчивость... – начал я.

– Не сочту.