Семь. Гордыня

– Забавные в вашей семье развлечения, Антон Павлович, – произнёс Алексей, тщательно прикрыв за собой дверь. – Вам не кажется, что ваша дочь уже переросла это? Ей не семь лет. Наказывать таким образом – это прерогатива её мужа или партнёра, но никак не отца.

Катя обернулась, встретилась взглядом со своим женихом и стыдливо опустила глаза в пол. Сейчас она пребывала не в лучшем виде: задратая юбка, спущенные до щиколоток тоненькие трусики, голая задница, из глаз катятся слёзы, на правой ягодице аллели два красных рубца.

– О! Алекс, мой будущий зять. Я рад тебя видеть! – радостно воскликнул отец Кати. – А я тут дочь воспитываю. Ты прав, она взрослая, но ума как у школьницы. Вот как прикажешь дурь из её головы выбивать? Если она тебя обидела чем-то, то это не со зла, поверь.

– Выйди, – коротко приказал Алексей девушке. – Нам нужно поговорить с твоим родителем.

Катя растерянно натянула трусики и торопливо вышла из кабинета, оставив мужчин наедине.

– Когда там уже ваша свадьба, мой дорогой зятёк? Я устал в одиночку тянуть это ярмо.

Ты муж, ты и воспитывай её, – шутливо хмыкнул Антон Павлович, прошёл за свой стол, вальяжно уселся в большое кожаное кресло и приглашающе указал Алексу в кресло напротив. – Присаживайся, поговорим обо всём, обсудим детали.

– Боюсь, господин Мамонтов, свадьбы не будет, – пожал Гордеев-младший плечами, проигнорировав приглашение сесть в кресло.

– Что?! – театрально возмутился и удивился отец Кати. – Почему, Алекс?

– Ваша дочь оказалась слабой на передок, – вздохнул Алексей.

– Да что ты говоришь?! Как так?

– Мамонтов, хватит изображать дурачка. Я всё знаю.

– Что всё? Я не понимаю, о чём ты, – хозяин кабинета нахмурился.

Алекс не спеша прошёлся по кабинету. Проверил пальцем пыль на книжной полке, вытащил одну из книг, внимательно изучил корешок, хмыкнул и поставил её на место, сунул руку выше, что-то достал и пошёл дальше. Остановился у картины, поправил её и снова что-то снял с рамки, сунув в карман брюк.

Подошёл вплотную к хозяину кабинета, внимательно посмотрел на него и коротко приказал:

– Отодвинься.

Мамонтов послушно убрал руки со стола и сдвинул коленки вбок. Молодой человек прошёлся рукой под столешницей, что-то поскрёб там пальцем, выудил тонкую самоклеящуюся полоску под цвет мебели с небольшим, едва заметным бугорком, и демонстративно кинул её на стол.

– И давно ты прослушиваешь меня? – нахмурившись, поинтересовался отец Катерины.

– Давно.