Скриба

Потом она взяла закопченный котелок и только начала выскребать остатки жидкой каши, как за спиной у нее раздался знакомый голос.

– Можно узнать, какого черта ты тут делаешь? Ну-ка, живо в постель!

Тереза обернулась и посмотрела на отца. Как она ни старалась, все-таки разбудила его.

– Это из-за испытания. Я не могу уснуть, – извиняющимся тоном тихо сказала она.

Горгиас потянулся и подошел поближе, что-то бормоча себе под нос. Огонь осветил худое костистое лицо и копну спутанных седых волос.

– Испытание тут ни при чем, дочка. Это все из-за холода, который в конце концов всех нас погубит, – негромко произнес он, растирая ей руки. – И брось выскребывать котелок, такое даже крысы есть не станут. Мать найдет тебе что-нибудь на завтрак. А еще – кончай нас стыдиться и вешать одеяло посреди комнаты как занавеску, лучше укутывайся в него, будет теплее.

– Я вовсе не стыжусь, а вешаю его, чтобы не мешать вам, когда читаю, – сказала Тереза, хотя это была неправда.

– Мне все равно, зачем ты это делаешь, но однажды утром мы найдем тебя холодную, как сосулька, и тогда уже будет не важно, обманываешь ты меня или нет.

Тереза улыбнулась и снова взялась за котелок – разговаривая, отец наскреб еще немного каши со стенок.

– И все-таки, папа, уверяю тебя, я проснулась не из-за холода, а от волнения. Вчера, когда Корне согласился устроить испытание, взгляд у него был какой-то странный, и я забеспокоилась.

Горгиас ласково улыбнулся, потрепал ее по волосам и заверил, что все будет хорошо.

– Ты разбираешься в пергаментах лучше самого Корне. Конечно, он сердится, потому что его сыновья, которые работают уже десять лет, до сих пор не в состоянии отличить ослиную шкуру от кодекса святого Августина. Ну ничего, скоро ты получишь несколько листов, прекрасно их переплетешь и станешь первой в Вюрцбурге женщиной-подмастерьем, нравится это Корне или нет.

– Даже не знаю, папа… Не думаю, что он позволит, чтобы какая-то новенькая…

– Ну и пусть не позволит, это его дело! Конечно, Корне распоряжается в мастерской, но владелец ее все-таки Уилфред, и он тоже там будет, не забывай.

– Дай-то Бог! – воскликнула Тереза, вставая.

Начинало светать. Горгиас тоже поднялся и потянулся, словно кот.

– Ладно, я сейчас соберу инструменты и провожу тебя – не годится молодой симпатичной девушке в такой час ходить по крепости одной.