Скриба

На кладбище уже нет места, а могилы в часовнях принадлежат церкви.

– Я знаю, но я думал об участке около колодца, там еще никого не хоронили.

– Но ведь там почти голые камни.

– Это не имеет значения, я вырою могилу.

– Такой рукой?

– Найду кого-нибудь в помощь.

– Все равно ваша мысль не кажется мне удачной. Люди не поймут, почему девушка, обвиненная в убийстве, покоится рядом со святыми.

– Но как же так? Ведь еще несколько минут назад вы ее защищали.

– Да, защищал, – кивнул он. – Один из раненых работников, Никодем, видимо, чувствуя приближение смерти, попросил исповедать его и, перечисляя свои грехи, заодно рассказал о случившемся.

– То есть Тереза не является виновницей пожара?

– Этого тоже утверждать нельзя, тут много неясного. Но даже если обвинение Корне ложно, доказать это будет очень трудно. Я должен соблюдать тайну исповеди, а остальные работники скорее всего поддержат Корне. Я не думаю, что Никодем выживет, но даже при благоприятном исходе он наверняка откажется от своих слов, ведь он работает на Корне.

– А Корне – на вас.

– Мой дорогой Горгиас, иногда вы недооцениваете власть Корне. Да, люди его не уважают как работника, но они боятся его семьи. Некоторые жители уже испытали на себе его ярость. Его сыновья обнажают меч с той же легкостью, с какой отрок – свой член.

– Но вы же понимаете, что моя дочь не могла этого сделать, вы же знали Терезу. Она была доброй и милосердной девушкой! – И слезы опять полились у него из глаз.

– Да, и упрямой, как мул. Послушайте, Горгиас, я высоко ценю вас, но не могу выполнить вашу просьбу. Мне искренне жаль.

Горгиас задумался. Он понимал Уилфреда, но не мог допустить, чтобы тело его дочери осквернили, бросив в навозную яму.

– Ну что же, ваше сиятельство, мне остается только одно. Если я не могу похоронить дочь в Вюрцбурге, придется ехать в Аквисгранум.

– В Аквисгранум? Вы, наверное, шутите. Нигде не проехать, и даже если вы раздобудете повозку с волами, саксы разорвут вас на части.

– Все равно я так поступлю, пусть это будет стоить мне жизни.

Горгиас выдержал взгляд Уилфреда. Он знал: граф нуждается в его услугах и не допустит, чтобы с ним случилось несчастье.

– Не забывайте, за вами документ, – наконец произнес Уилфред.

– А за вами – похороны.

– Не испытывайте судьбу. Если до сих пор я защищал вас, как сына, это еще не дает вам права дерзить мне, – сказал он и опять принялся поглаживать собак.