Чустя

Вот так и получается, что мы, как бы, сироты при живых родителях. Мы с братом находимся под присмотром бабушки – папиной мамы. Она хорошая, добрая, но не смеет перчить отцу, выполняя все его поручения в точности. Если он сказал: «Домашний арест!», значит домашний арест, от звонка, до звонка! И никаких гвоздей!

И так было всегда, по крайней мере, сколько я себя помню! Время ничего не меняло. И все шло своим чередом…

Шло…

Пока однажды я не влюбилась…

Это случилось в шестом классе и странным образом совпало с появлением в нашем классе новенького мальчика.

Он появился в середине года и снес крыши всем девочкам в школе. Высокий, голубоглазый блондин с глубокими ямочками на щеках и совершенно обворожительной улыбкой.

Он никого не знал, но ни секунды не стеснялся и вскоре стал самым популярным мальчиком в школе, к тому же еще и одним из самых умных! Его фото даже на стену почета повесили. Круглый отличник! И такой красивый!

Понятно, что у меня не было никаких шансов. И я смотрела на него из-под тишка со своей задней парты, вздыхала, мечтая о нем, и исписывала все тетради его именем.

Его звали Семен. И не было в мире имени красивее…

Однажды он сел со мной рядом, взглянул на меня своими большими голубыми глазами и улыбнувшись, сказал:

– Привет!

Его голос пробил дыру в моей груди, и я не смогла сказать ни слова ему в ответ. Открыла рот, чтобы ответить, но смогла издать лишь невнятный утробный хрип. Не знала потом куда мне провалиться, чтобы он не видел моего фиаско.

Думала, он будет смеяться или обзовет меня каким-нибудь обидным словом. Но нет… Он лишь поднял удивленно брови и тихо спросил:

– Ты разговаривать умеешь?

Я уже не пыталась ему ответить используя речевой аппарат, лишь кивнула головой и отвернулась, пытаясь скрыть свое смущение. Мое лицо пылало. Мое сердце рвалось из груди. А я сидела к нему спиной, стараясь не дышать и надеясь тихонечко, что он отстанет от меня и уйдет.

– У меня днюха завтра, – сказал он, приблизив свое лицо к моему уху, – Будет вечеринка.

Приходи!

И после этих слов он встал и ушел. А я сорвалась со своего места, как сумасшедшая и, прихватив свой рюкзак, впервые сбежала с уроков.

Ох, и влетело мне тогда от бабушки… Но это ерунда! Папа еще не знал об этом моем побеге, а значит до наказания у меня были еще целые сутки. И это означало, что я иду к Семену на день рождения.

Я очень хотела пойти! А еще я впервые захотела стать красивой.