Чустя

Я словно поднялась над землей, стала выше на целую голову, открыла в себе новое сильное желание жить!

И сейчас мы шли с папой по школьному двору и была уверена, что чтобы ему не наплели у директора, он все равно будет на моей стороне! Потому что я – часть его жизни! Его семьи! Я заслуживаю больше доверия, чем вся школа вместе взятая. Я даже если они все вместе хором будут убеждать его в обратном, он все равно поверит мне!

Знаете, как у нас принято входить в кабинет директора? Очень осторожно! Это целый ритуал! Нужно осторожно, не слишком громко, но и не слишком тихо, постучаться.

– Здравствуйте, можно?

И только после того, как он соизволит поднять на визитера свои глаза и небрежно кивнуть, разрешая войти, только после этого, можно переступить порог.

Вы знаете, как вошел в кабинет директора мой папа?

Он открыл ее с ноги! Без лишних слов переступил порог и, не дожидаясь разрешения говорить, выпалил:

– Что тут у вас происходит?

Директор вскочил со своего места и обескураженно посмотрел на нарушителя своего спокойствия, открыл рот, чтобы поставить на место наглеца, но не успел.

– Почему моя дочь говорит мне, что ее гнобят в школе с шестого класса?! – кричит он на директора, – Какого черта, вы не следите за своими учениками и не принимаете мер?

– Что вы себе позволяете? – верещит директор, но папа резко обрывает его нелепую попытку взять ситуацию в свои руки.

– Я немедленно забираю своих детей из вашей школы! – чеканит он, – И готовьтесь к иску! Такая халатность по отношению к детям не должна оставаться безнаказанной!

От слова «иск» директор заходится кашлем.

– Это неприемлемо! Вы абсолютно, совершенно некомпетентны и не должны более занимать место директора! И будьте уверены, я позабочусь об этом!

На лбу у Георгия Палыча выступают капли пота. Мне даже жаль беднягу, ведь, по большому счету, он ни в чем не виноват! Но папа считает иначе.

– Это папаша Чучи что ли? – шепчет кто-то за моей спиной.

Папа вытягивается тугой пружиной, разворачивается на каблуках и делает шаг к говорившему.

– Ее Настя зовут! – чеканит он, наклонившись прямо к лицу ученика.

Я не вижу, кто это. Выглядываю из-за папиного плеча и просто умираю от счастья.