Осколки

Костяшки ее пальцев побелели от напряжения, а лицо отражало все многолетнее горе, с лихвой приправленное мгновенно вспыхнувшей злостью.

– Наша дочь, – Павел смотрел ей прямо в глаза, – Умерла пятнадцать лет назад. И то, что тебе нравиться таскать с собой ее труп, не значит, что я должен делать то же самое.

Злость перевесила на этой чаше весов, и бокал, сверкая в воздухе кроваво-красными каплями, вырвался из руки и полетел прямо в голову мужу, стоящему напротив. Ему удалось увернуться. Хрусталь встретился с дверью, и, издав свою последнюю звонкую песнь, рассыпался по полу миллионами осколков.

– Ненавижу тебя! – выкрикнула Алина, и слезы, душившие ее все это время, выплеснулись наружу бурным потоком.

Алина сползла по стене, закрыла лицо руками и громко зарыдала. Она хотела, она ждала, что он подойдет к ней, сядет рядом, обнимет за плечи, поцелует в макушку и прошепчет «Прости». Он делал так всегда. Был рядом, когда ей было плохо, бросал все дела и мчался через весь город, чтобы утешить, прижать к себе, спасти.

– Я в этом больше не участвую, – сказал он тихо и ушел в свою комнату, громко хлопнув дверью.

***

Они начали встречаться, когда были еще совсем молоды. Им было по семнадцать. Они еще учились в школе, когда любовь, возникшая внезапно, закрутила их в своем водовороте. Это было очень сильное чувство, такое, которое не поддается никакой логике, и не приемлет запреты.

Родители Алины были против. Они закрывали девочку дома, увозили из города, иногда даже не пускали в школу.

По мнению ее мамы, Алина должна была учиться, окончить школу, институт, встать на ноги и только потом найти себе мужчину своего уровня. Но, чем больше они говорили, что Павел Алине не пара, тем больше девушка была уверена в том, что они ошибаются. Что ей виднее, и она точно знает, кто нужен ей сейчас.

Она сбегала из дома, бросалась в объятия любимого без оглядки, ныряла в этот омут с головой. И чем больше ей чинили препятствий, тем сильнее была ее любовь, ее жажда вкусить запретный плод.

В результате ее безрассудства случилось то, чего так боялась ее мама. Алине едва исполнилось восемнадцать, когда она поняла, что беременна. Над головой навис колокол правосудия, и ужас оттого, что это никак нельзя изменить.