Осколки

– Ммм, – промычал Павел, – Где учишься?

– В школе…

– Класс?

– Одиннадцатый…

– А куда поступать будешь?

– Никуда.

– Как так? – Павел чуть не подавился от возмущения.

В его понимании, все выпускники школ должны были идти куда-то учиться, хотя бы, в местное профессиональное училище, техникум или захудаленький, но близкий к дому, ВУЗ.

– Мне работать надо, – ответила Женя, – У меня брат маленький.

– А родители что ж?

– Только мама, и она… больна…

– Оу, – Павел состроил страдальческую физиономию, – Мне очень жаль! – он отложил вилку, выпил залпом свой, остывший уже, кофе и, посмотрев на часы, причмокнул недовольно языком, – Мне надо бежать! Но я бы хотел с тобой еще немного пообщаться… Ты до скольки работаешь?

– До девяти, – ответила она.

Павел достал из кармана бумажник, выудил оттуда несколько тысячных купюр и, поднявшись со стула, сунул их в нагрудной карман девушки. Она подняла на него свои большие зеленые, полные удивления, глаза.

– На чай, – улыбнулся он, подмигнув ей, и ушел не оборачиваясь.

***

Остаток вечера прошел для Женьки на удивление спокойно. Богатые чаевые быстро сгладили неприятный осадок от происшествия, они грели карман и обещали несколько дней сытной жизни.

Она мечтала, что зайдет после работы в супермаркет, купит колбасы и конфет, чтобы насладиться собственной значимостью и порадовать брата. Можно даже купить Сашке небольшой подарок, машинку или шоколадное яйцо.

Он уже и забыл, наверное, какой на вкус молочный шоколад. А еще нужно было завтра прикупить тетрадей в школу, а в выходные сходить с братом на рынок и подобрать ему новые ботинки. Старые совсем истрепались.

Этот Павел Павлович сначала показался ей таким страшным. Не внешне, нет, а морально. Особенно пугал этот его допрос и пронзительный, пробирающий до костей, взгляд. Что он хотел от нее? К чему все эти вопросы?

А она то, как последняя дурочка, выложила ему все, как на духу… Могла бы и соврать.

Сказать, что живет хорошо, собирается поступать в МГИМО, например, и что даже документы уже подала… Могла бы… Но не стала.

Никогда Женька врать не умела. И даже, когда сказала, что мать больна, голос предательски дрогнул. Хотя, она ведь и не соврала вовсе. Алкоголизм – это же тоже болезнь… Но чувство внутри было такое, как будто она произнесла вселенскую ложь и будет за это вечно гореть в аду.