В музее музы музицировали. Китайская пудреница

 – Сколько раз на второй год оставался? Три? Пять?

– Как это – на второй год? – растерянно пожал плечами Севка. – Я только дома оставался с Воскресенья и до Покрова, бате с мамкой помогал, а с Покрова сюда хожу. Мы все ходим.

– А ты способная! Мы так скоро не умеем решать. Где счёту обучилась? – влез в разговор долговязый парень лет тринадцати.

– В смысле? – удивилась девочка. – В школе, конечно.

– Мы сейчас изучаем проценты, – решил поддержать свою новую знакомую Тимоха. – А задачки на скорость нам ещё в начальной школе задавали.

– Это в какой же школе вас этому учат? – спросила девочка с вытянутым лицом.

– А и правда, – вмешался в разговор смотритель музея, пристально разглядывая незнакомцев. – Откуда вы, дети? Новички? С какого двора? Кто ваши родители? Вас не записывали ко мне.

– Я не знал, что надо записываться, – ответил Тимоха. – Наверное, пропустил информацию. Вы у себя на сайте выкладывали?

– Где? – не понял мужчина.

– А я всё понял! – хлопнул себя по лбу долговязый. – Константин Григорьевич, это же барчуки! Небось, учителя к ним домой ходят, всяким наукам обучают! А эти сюда пришли, чтобы над нами насмехаться!

– Погоди, Макар, – перебил его учитель и снова обратился к ребятам. – Неужто это правда? Из какой вы семьи?

– Да истинная правда и есть! – не унимался Макар. – Вы гляньте на их руки! Гладкие, белые! Сразу видно, ничего делать не обучены.

Тимоха никогда не предполагал, что его чистые руки с аккуратно постриженными ногтями когда-нибудь станут предметом насмешек и упрёков. Он машинально спрятал их в карманы штанов и растерянно осматривал этих странных детей и не менее странного мужика. Мальчик понимал всё меньше и меньше. Он украдкой взглянул на потолок в поисках скрытых камер. Возможно, это всего лишь запоздавший первоапрельский розыгрыш. Сейчас откуда-нибудь выскочат организаторы с цветами и заорут как ненормальные: «Улыбнитесь! Вас снимала скрытая камера!» Но никаких камер не было видно.

– Да никакие они не Пьянковы! – заголосила девочка с вытянутым лицом. – Немцы они! Говорят чудно, про центы знают, а про вёрсты нет! Точно, немцы!

– А ну, проваливайте подобру-поздорову, пока не наваляли! – подошёл Севка.