В музее музы музицировали. Китайская пудреница

Керосиновые лампы и огнетушители, печатные машинки и телефоны, металлические скобы, уголки, дверные ручки и прочие изделия – ребята проходили по галерее всё дальше и дальше, но нигде не было ничего, пусть даже отдалённо напоминающего предметы дамского туалета. Расстроенные они вышли на улицу. Тимоха от досады готов был кричать на всю улицу. Он, конечно, пообещал своей новой подружке, что обойдёт все магазины. Легко сказать! А как выполнить обещанное, если твой родной город, в котором ты знаешь каждый закоулок, вдруг стал чужим и незнакомым? Куда теперь идти? Пока мальчик стоял и размышлял, Есения вдруг сорвалась с места и побежала снова к Торговому Дому «Кунст и Альберс».

– Стой, ты куда? – закричал Тимоха и бросился вслед.

– Я хочу есть и не могу больше терпеть! – воскликнула девочка, забегая в магазин. Они снова пробежали через все отделы и остановились возле прилавка с поразительным, сногсшибающим ароматом.

– Дяденька, сжальтесь над нами, пожалуйста! – запричитала Есения.

– Я весьма сожалею, – ответил бородатый продавец, – Но ничем не могу вам помочь. Советую вам обратиться в полицейскую управу. А колбаса отпускается только за деньги.

– Дяденька, ну пожалуйста! – включился в игру Тимоха. – Моя.., – мальчик замешкался, прикидывая кем представить свою новую знакомую – …сестра скоро потеряет сознание от голода, сжальтесь над ней, пожалуйста!

– Ничего не могу для вас сделать! – продавец был непреклонен.

– Но ведь здесь никого нет! – возразила Есения.

– Они просто конфузятся подойти, опасаясь, как бы попрошайки не обчистили их карманы!

– Да как Вам не стыдно?! – воскликнул мальчик.

– Да как у Вас язык повернулся такое сказать? Какие мы Вам попрошайки, мужчина? Имейте совесть! – возмутилась девочка.

Заслышав шум, покупатели из других отделов начали оглядываться. Постепенно вокруг начала собираться толпа зевак, которым было интересно, чем закончится это представление. Ребята уже и сами были не рады, что затеяли всё это, и не знали, как поступить дальше: ретироваться с позором под насмешки зевак или продолжить скандалить? Но очевидно было одно: продавец теперь ни за что не подаст им даже заветренного куска.