Алмазы Таимбы

Пусто! Обернувшись, он мотнул головой, приглашая проводника подойти, и сам нырнул в тёмное нутро домика.

Опять на столе мусор, те же бычки, консерва. Что они тут ели? Ага, перловый суп. Но почему бы не выбросить куда-нибудь, не прикопать? Что за неуважение к людям? Похоже, те, которые устраивали беспорядок в домиках, думать о ком-нибудь, кроме себя, не приучены.

Печка, сложенная из камней, холодная. Золу, конечно, никто и не подумал вычистить.

Тоня заглянула в поддувало. Выпрямившись, вынесла вердикт:

– Топили давно.

Иван присел на голые доски топчана:

– Будем ночевать?

Тоня устало опустилась рядом:

– Думаю, рискнём. Дверь изнутри закроем, из лодки всё сюда перенесём. Похоже, ночью дождь будет. Палатка – не выход.

– Лады, давай порядок наводить, что ли?

– Давай. Только ты сиди и сапоги сними. Они же, поди, ледяные.

Иван вынужденно покивал:

– Ладно, в следующий раз я тебе помогу.

Глава 8

Выбросив за дверь затлевший матрас, рецидивист Малахай, высокий, ощутимо сильный, с лопатообразными ладонями, сжав в неполный кулак скрюченные пальцы, когда-то жилы в драке порезали, крепко выматерился:

– Ну Тюня ты, точно Тюня, так тебя через так.

Тюня – по плечо Малахаю, шустрый, с вечно прищуренными глазами, в которых навсегда застыли недоверие и опаска, плюнул в угол избушки, не вставая с полатей.

– Я чё, виноват? Заснул, а окурок вывалился.

– Окурок у него вывалился, а огузок не вывалился? – уже теряя запал, проворчал он. – Сгореть же могли. Причём естественно.

– Ну, не сгорели же.

– Ладно, вставай, хорош валяться. Счас часа три, до вечера должны успеть. Жрать охота, может, тут ещё по берегу где избушка найдётся.

Тюня рывком скинул ноги на земляной пол:

– Пожрать я не дурак.

Оба остановились за домиком, настороженно поглядывая на раскачивающиеся лиственницы: ветер тянул плотный, стылый, коротко стриженные головы мёрзли.

Идея пошарить по охотничьим заимкам подал Малахай, почти местный житель, он когда-то пахал в одной шарашке под Красноярском, а там такой домик стоял на ручье. На этом же ручье, дальше по течению и промышлял с ситом Малахай, конечно, нелегально.