Аптерос

Люди, несколько веков назад боявшиеся природной физической мощи их врага и потусторонней силы, что во власти этих существ, сегодня берут в руки щипцы и с силой рвут чешуи из живой спины, режут толстую кожу, кромсают перепончатые крылья. А когда слишком сильно тело, способное сопротивляться человеку даже с изломанными крыльями, с невидящими глазами, с недостающими кусками кожи, – безжалостно калечат. Крылья отрубаются долго, мучительно: отскребают шкуру и чешуи с живым мясом, сдирают с тела мышцы, ударами топора и секиры раскалывают кости.

Иные не выносят боли. Они – счастливейшие, ведь других ждет заживление без помощи лекарей, и тьма, и тюрьма, а самым упорным – пустая свободная жизнь.

Ведь тело не спрашивало их, желают ли они остаться в живых.

Глава 1

Из темноты – в снег; пружинят сильные лапы, и, только что опиравшиеся на камень, они уже погружаются в сугробы до самых локтей. Слепит солнце, отражённое каждой белоснежной песчинкой, каждой крупицей этого сверкающего мира, лучи проникают почти под кожу; она – это и часть солнца, и часть промерзшей земли, и всего лишь отдельное от всего этого создание, способное чувствовать и наслаждаться.

Когда спадает первая пелена слепоты от света и можно уже разобрать дорогу перед собой, она смело, не прощупывая дороги в свежем снегу, мчится вперёд высокими скачками, складывая кожистые крылья, чтобы не мешали, – их время ещё придет. Даже после лютой метели, когда в горах всё ровно и гладко, так, что не разобрать, есть ли рядом обрыв, крупный камень, острая скала, старшие не боятся отпускать молодняк порезвиться пор склону: он ровен, как кошачья спинка, совсем не крут, только далеко внизу, к югу, есть один резкий склон, но только малышня не знает, что он там есть, и не успеет расправить крылья по пути вниз.

Всем своим животным существом она трепещет. Тяжелая толстая чешуя, ложащаяся на хребет пластинами, только начинает крепчать, и ещё не давит на неокрепшую спину своей чудовищной массой; её лапы гибкие, тонкие, они не ступают на снег всем весом, не оставляют неглубокие, но широченные следы.

Как палочки, лапки пробивают ледяную корку, покрывшую снег поверху, и если уж провалишься в глубокий сугроб, то с головой. Впрочем, провалиться – такой же легкий испуг, как неожиданно для себя сорваться с того самого обрыва: в жизни нет ещё вещей, способных уязвить самолюбие и пошатнуть храбрость молодой драконессы.