Шолох. Долина Колокольчиков

Но те, кто станцевал при дворе леди, уже никогда не возвращаются домой.

Мы с Берти неслись изо всех сил, а побелевшие дубы тянули к нам свои ветви-когти, пытались остановить… Вскоре колдовская тьма стала настолько густой, а ветер – яростным, что нельзя было больше и шагу сделать – острые ветки будто намеренно пытались выколоть нам глаза и невидимые овраги бросались под ноги.

Берти вдруг остановился и шлёпнул себя по лбу.

– Я совсем забыл, что Морган дал мне артефакт на подобный случай! – шаря по карманам, пытался перекричать вой ветра Голден-Халла.

На ладони Берти лежал стеклянный шарик, который деликатно светился рубиновым цветом и в чьей глубине шевелилось и будто вздыхало золотое сияние.

Это был так называемый «паучок». Подобные артефакты всегда просят плату за своё использование. Она заключается в том, что человек, активирующий его, лишается одного воспоминания. Какого – заранее неизвестно, выбрать нельзя. Лишь в момент расплаты оно на прощанье возникнет у тебя перед мысленным взором, а потом исчезнет, и ты уже не сможешь его воспроизвести, будешь только чувствовать странное почёсывание и «застревание», если начнёшь ощупывать смежные картины памяти.

Рулетка, как в казино. Можешь лишиться какой-то глупости, а можешь – самого дорогого дня в своей жизни.

– Давай я сделаю это! – Я протянула руку.

Ничего. Всё по-настоящему важное мне будет кому напомнить.

– Ну уж нет, драгоценная, – помотал головой Берти, отдёргивая ладонь, и в следующее мгновение, отщёлкнув элемент золотой окаёмки артефакта, уколол палец об обнажившийся шип.

Золотая патока внутри шара взбудораженно зашевелилась, а потом приняла очертания стрелки, как у компаса, и закрутилась на месте. Я внимательно следила за Голден-Халлой. Его лицо приобрело напряжённо-ожидающее, потом удивлённое и облегчённое выражение. Едва стрелка определилась, застыв в одном положении, как мы, держась друг за друга и пригибаясь от ветра, немедленно двинулись в указанном направлении, позволяя артефакту корректировать путь.

Голден-Халла молчал.

– Хей! Как ощущения, Берти? – Я взволнованно дёрнула его за рукав.

– Странные. И впрямь уже не помню, чего лишился!

– Ну, судя по твоему лицу, это было что-то не очень важное!

– Надеюсь!

И вот впереди, посреди снежно-цветочной хмари, неожиданно показалась хижина.

Дом выглядел… коварно. В нём было что-то тревожащее, заставляющее невольно отступить назад.