Ведьма

С помощью все того же Аграфенового родителя, молодые перебрались из захудалого нанайского поселения в русскую деревню Новопокровка. Где посей день и проживает его семья, его супружница Аграфена, да внучка Настя, правда уже без него.

– Подойди, Настёна, – повторила Аграфена более приветливым голосом, видя, что та не решается приблизиться к ней. – Ты не бойся меня. Я хочу, чтобы ты была не такой, как все, а умела управлять людьми, как тебе заблагорассудится, – говорила старуха девочке, не понимавшей ни единого ее слова.

 – Иди, иди поближе, – подзывала она Настю, когда та, было, двинулась к ней, да не доходя до бабки, остановилась.

Аграфена привстала с лавки, на которой сидела, притянула к себе внучку, и, зажав ее между колен, принялась ладонями сдавливать девчонке голову.

Уставясь в Настины глаза, старуха бормотала непонятные слова. Девочку охватила слабость, ей захотелось спать. Настена едва держалась на ногах. И только сжатые бабкины коленки, не позволяли свалиться ей на пол. Аграфена, круговыми движениями продолжала массировать голову внучки, словно втирая в нее свой бубнеж.

Настя очнулась, вернее, проснулась, когда за окном уже было светло.

– Вставай, – сказала ей Аграфена, входя в комнату. – Иди встречай родителей, вон, пришел автобус.

Настя молнией схватилась с кровати, оделась и пулей выскочила на крыльцо. От автобусной остановки навстречу ей шли улыбаясь, ее родненькие: мамка с тятькой. Девочка кинулась к родителям. Воспоминания от вчерашнего бабкиного шептания у Насти не осталось и следа.

Не помнила она и того, как очутилась в кровати раздетой, и укрытой одеялом. Родители вернулись навсегда.

После радостных приветствий, и вкусной еды, лежа в постели, Настя вслушивалась в тихие голоса родителей и бабушки Аграфены. Оттого, что наконец-то тятька с мамкой вернулись домой, Настя уснула счастливой.

– Ну что же, вот я вас и дождалась, – начала разговор Аграфена, когда стол был убран, а посуда перемыта, вытерта и поставлена на место. – Завтра я умру. Не перебивайте, – на протесты сына с невесткой, строго сказала старуха.

 – Дарья, мое смертное будет лежать на табуретке, рядом с моей кроватью. Остальное, что делать, сами знаете, не маленькие, – как всегда сурово, подытожила Аграфена.

Сын с невесткой сидели, будто пришибленные. У Дарьи вовсе некстати мелькнула мысль: «Ведьмы умирают трудно», – об этом она слышала от деревенских баб. Когда те меж собою шептались, будто ее свекровь ведьма. Однако, Даша только посмеивалась.