Провинциалка

Тому, будучи дипломатом, а значит рангом выше Мешкова, поневоле приходилось подчищать допущенные ляпы нерадивым соотечественником. За моральный облик подчиненного в первую голову спросят с него.

И полетят они без оглядки в горячо любимый Советский Союз, который вряд ли встретит их, как доблестных сыновей.

Надо отдать должное Валентину Егоровичу, в периоды между загулами, он отлично исполнял дипломатическую миссию. Имел от руководства благодарственные поощрения и неоднократно отмечался с положительной стороны правительством Кореи.

Однако же вот такая зигзообразная судьбина у мужика в его отношениях с женским полом и взглядом на мораль. Как показывает его личностная «деятельность» исправляться и изменять своим привычкам он не собирается. Это свыше его сил.

Многое повидал Виктор в своей жизни, но представшее его взору в номере советского атташе Мешкова Валентина Егоровича могло присниться лишь в кошмарном сне: на ковре в гостиной лежала обнаженная молодая кореянка.

– Что это?! – в ужасе ахнул Виктор.

– Вот! Вот! – показывал пальцем на мертвое тело, трясясь в слезной истерике, зажимая рот обеими руками заикался Мешков.

– Догулялся, козел, мать твою! – Виктор уже догадывался, что могло здесь произойти. Вокруг валялись пустые бутылки от спиртного, кожура бананов, грейпфрутов, шоколадные обертки.

– Она хотела открыть мой сейф! Понимаешь? Она шарила у меня по карманам, она искала ключи от моего сейфа! Она хотела открыть его! Она шпионка! – цепляясь за одежду Виктора, лепетал догулявшийся до ручки Казанова хренов.

– Какой сейф?! Какие тайны?! Очнись! Ты что у себя в кабинете?! Опомнись! От пьянства и загулов ты совершенно лишился разума. Она просто хотела тебя, как обычно обворовать, вот и шарила по карманам, в поисках денег. Нашел шпионку! А вот ты сам скоро действительно станешь хорошей приманкой для врагов народа и станешь шпионом, – нарисовал Виктор незавидную перспективу гулене, чем напугал того до смерти.

– Ты что, Виктор! Какой из меня шпион?! Ты же меня знаешь! – заблеял преступник, покаянно бия себя в грудь – Все, все завязываю навсегда с этими продажными тварями! – Выставив ладони рук перед собой, словно отбиваясь от чего-то невидимого и отрицательно мотая головой, зарекался МЕшков.