Се ля ви

– А не махнуть ли нам вместе вон с теми зеваками? – указал Марат на группки туристов, с разинутыми от удивления ртами, и очарованных русским чудом древних церквей. Туристы внимательно слушали обзорную лекцию затурканных экскурсоводов.

– В принципе, я не против. С этими официальными представлениями замотался так, что не успел даже как следует рассмотреть сам музей, где проходит съезд, – согласился Юрий с предложением друга, хотя тому, грубо говоря, все эти заповедники и прочие архитектурные музеи были до балды.

– Заметано. У тебя какие планы на завтра? – стал развивать бурную организаторскую деятельность неутомимый Марат, вталкивая товарища в гущу экскурсионной толпы.

Юрию стало уютно и комфортно с этим хлопотуном. Он знал, что с ним не заблудишься, никуда не опоздаешь, везде успеешь вовремя. Марат позаботится обо всем. И он уже согласился плыть с другом в одной лодке, какой бы она не оказалась.

Правда, об этом он еще не оповестил того, но это уже не так важно. Главное, что Юрием уже принято решение. Теперь Платонову не нужно заботиться о багаже, о билете на самолет, о транспорте. Он знал, что Марат обязательно доставит его в его родной и любимый город, город у Океана.

Расслабившись от истиной свободы, Юрий, идя в толпе, подбрасывал попавшийся ему на дороге голыш, носком новой туфли, купленных им в Новгородском ЦУМе, по причине изношенности собственных дальневосточных.

Ему стало легко и весело. Он расшалился, словно малое дитя, чем немало подивил Акунина. Взглянув друг на друга, молодые люди не в тему пояснения гида громко рассмеялись, чем вызвали недовольство окружающих. Экскурсовод вещал в это время грустную историю разрушения храмов коммунистами в смутные времена несчастной России.

– Знаешь что? – загадочно взглянув на Юрия, сказал Марат. – Я припасал тут для тебя джокера в рукаве, но решил заменить его бубновой дамой.

Юрий наконец-то оставил несчастный камень в покое, который, не переставая, потихоньку подталкивал в толпе любознательных туристов, чем создавал тем некоторое неудобство. Поддев голыш носком новой туфли, сильным пинком забросил его в густой кустарник, росший вдоль бордюра, куда тот упал и затаился.