Игры Вселенной

Мне сказали, что он и его внук непременно едут в этом поезде.

Он встал с места, выглянул в окно, еще раз посмотрел на Асанду, что-то сказал ему на том же непонятном для Кесли языком и они вышли в коридор вагона. Кесли все это время сидела в том наряде, который и был на ней, в наряде мальчика. Ей самой снова стало очень жарко и хотелось пить.

Молодой человек и Асанда вошли обратно в купе. В руках у Асанды был листок, который он развернул и сказал:

– А вот послушай, дорогой мой внук, что нам пишет наш друг.

Это был текст телеграммы, в которой говорилось, что старика и внука будет ждать на такой-то станции его друг капитан сэр Уоми.

Поезд шел быстро, очевидно, машинист решил нагонять опоздание. Как только мог охватить глаз, вокруг была безводная голая степь. Ни деревца, ни кустика, ни жилья. Кесли невольно подумала, как же трудно жить здесь народу, который выращивает такие замечательные фрукты, которые она успела отведать еще в гостинице. Между тем поезд стал замедлять ход, огибая глубокий овраг, на дне которого сверкала маленькая струйка воды.

Очевидно, начиналась сеть искусственного орошения, отчего вся местность резко изменилась, потому что стали попадаться гигантские фиговые, ореховые и каштановые деревья. Поезд немного замедлили свой ход, и тут Кесли заметила фигуру молодого человека, который артистически расчитав прыжок, исчез в глубоком овраге. Когда он успел войти из купе, она не заметила и вопросительно посмотрела на Асанду. Тот ничего не ответив, лишь улыбнулся.

А Кесли вдруг неожиданно всхлипнула.

– Плакать не свойственно вам, леди Кесли. Ведь вы так полны желанием перевести в дело всю эту энергию любви, которая есть в вас и в которой не ошибся ваш отец. Выслушайте меня, пока у нас есть время, – тихо сказал Асанда.– Ответьте мне на два вопроса. Во-первых, чувствуете ли вы себя в силах слушать меня, спокойно все обдумывая и еще спокойнее решать. И во – вторых, верите ли вы мне так, чтобы ни в одном моем слове не усомниться? Подумайте раньше, чем дать ответ. Это очень важный момент вашей жизни.

Он не менее важен сейчас и для целого кольца людей, которых вы знаете или знали, но с которыми вы, тем не менее, тесно связаны.

Когда я спрашиваю вас о вере, верите ли вы мне, то это значит не только вера в мою честь и доброжелательность. Но в ера и в мои знания не одной данной, а всех жизней человека, всех его кармических связей, всех его творческих возможностей и искупления в данное сейчас. Я вижу, что вы меня не совсем понимаете.