Морячка. Современная проза

Татьяна подала и внимательно следила, как она листала её паспорт и несколько секунд задержалась на Дипломе. Затем удивленно окинула её своим проницательным взглядом:

– Ты закончила мореходку? – громко спросила она. Очередные за ней парни заострили на ней внимание.

Татьяна кивнула головой, – да! – смущенно ответила она.

– Штурман! – подчеркнула инспектор и еще раз внимательно посмотрела на её. – У нас не пароходство, а экспедиция по обработке рыбы! Ты знала, куда и зачем ехала? – строго спросила она.

– Да, знала, потому и приехала, только не знала, что не будет пароходов! – смущенно промямлила Татьяна.

– Бедные родители! – продолжала инспектор, – учили, учили, а она, видите ли, романтики захотела! На катер коком пойдешь? Кашу сваришь?

– Кашу сварю, ответила Татьяна.

Инспектор написала направление, подала ей в руки, – иди, катер стоит у причала! Команда на нем серьезная, не обидят! – улыбаясь, добавила:

– Штурман!

Ближе к вечеру Татьяна прибыла на катер.

По-сравнению с теплоходом он казался лодкой. Экипаж состоял из десяти человек, все мужчины среднего возраста. Она для них была, как дочка. Ей понравилась работа и экипаж тоже.

Все шло хорошо, но, когда уходили в открытое море и попадали в шторм для нее было смерти подобно. Она могла только лежать, а команду кормить не было сил.

– На практике, когда была, не укачивалась, не было так тяжело, знала бы, что так будет, не согласилась бы идти на катер, – говорила она сама себе.

Но она нашла в себе мужество, побороть качку.

– Какой из меня штурман, если даже кашу не могу сварить?

На протяжении нескольких дней она не отходила от борта, ее тошнило. Освободив желудок, ей становилось легче. После возвращалась на камбуз и продолжала готовить обед. Её покрывал холодный пот, и обливало морской волной, как пьяную бросало из стороны в сторону, но она бежала обратно на камбуз, держась за ограждения, чтобы не смыло волной за борт.

От духоты на камбузе ей становилось хуже. Кто коком работал в море, тот знает, что такое морская болезнь.

Каждый раз после рейса катер швартовался у пирса. Когда был прилив, к нему же привязывались плашкоуты, на них с берега грузили деревянные 100 и 120 литровые бочки с соленой сельдью. Рыбаки привозили много живого краба, выгружали прямо на пирс, особи были огромными. У них по восемь лап, на концах, как орлиный нос огромные острые загнутые когти.