Все только начинается

Магазин грампластинок, перед которым толпится яркая молодежь, парикмахерские – дамы выходят из них с аккуратно уложенными локонами, все сплошь в перчатках и туфельках под цвет одежды, кинотеатр – на рисованных афишах изображены деликатно льнущие друг к другу парочки.

Многочисленные кафе, рестораны и чайные. Машины с громкими клаксонами, похожие на толстых жуков. И везде реклама: пузырящиеся напитки, обеды быстрого приготовления, шампуни, мыло, автомобили и духи.

Где же магия? Где описанные в книгах моментальные порталы, лавки с артефактами, ведьмы в остроконечных шляпах? Хотя нет, в хрониках ведьм много столетий изгоняли в особые резервации, а затем женскую магию то ли полностью признали, то ли окончательно задвинули далеко в угол.

– У тебя есть деньги? – спросила Аня у Гельды.

Экономка как всегда неодобрительно поджала губы и кивнула:

– Немного. В этом месяце мейст Нестеер пока не выдал мне сумму на ваше содержание.

В глазах женщины было написано: и вряд ли выделит.

Аня попросила таксиста остановиться у газетного киоска. Подойдя к нему, она высыпала на ладонь содержимое кошелька. С недоумением принялась рассматривать медные монеты. На них были изображены птицы. Вот это вроде аист, а это? Орел?

Подхватив со стенда несколько свежих газет и пару модных женских журналов, Аня положила их перед киоскершей.

– Двадцать аистов, – сообщила та.

Анна с облегчением отсчитала медь, постаравшись запомнить цены на витрине. В плоском кармашке кошелька лежали купюры с изображением драконов и змей.

– Разменяйте, – она протянула киоскерше купюру со злобно ощерившимся змеем.

– Целого «василиска»? – недовольно переспросила женщина. – У меня столько меди не наберется. Утро же еще.

– Ладно, не нужно, спасибо, – Аня пошла к машине.

На ходу она перепрятала несколько купюр в карман платья. «Диверсификация активов», – подумала она, невесело усмехнувшись. С активами у нее не густо.

Кошелек Гельде она не вернула. Экономка недовольно пыхтела всю дорогу до больницы, но ничего не сказала.

В больнице ребенка взвесили и осмотрели. Врачи были очень вежливы и дружелюбны, особенно когда узнавали, что Анна – жена Эйфреда Нестеера. Никто не упомянул неодаренность Эйджи, но Аня заметила, что одна из медсестер обвела малыша странным прибором, а потом многозначительно переглянулась с врачом.

По дороге домой Аня жадно пролистывала газеты.