Родовые узы. Иронический женский детектив

Есть ещё вопросы?

– Но…

Маша силой усадила Полину на стул.

– Тогда до послезавтра. Будем работать с телом, зовите своих подруг и дочерей. Доброго пути.

Выходя из зала, женщины отворачивались от Поли, как от чумы. Сердилась и Маша: – Как была язвой, так и осталась. Сама ни во что не веришь и над другими смеёшься. Комсомольские собрания срывала, а…

– Полина, погоди, – Анатолий, уже одетый в куртку, с широкой улыбкой появился перед Полей. – Маша, я не знал, что вы подруги.

– Мы случайно встретились, давно не виделись, – начала оправдываться Маша.

– Толя, ты не перестаёшь меня удивлять, так ты теперь старовер? – Полина тоже улыбнулась старому знакомому.

– Немного не так, ну да ладно. Ты, вижу, интересуешься стариной. Неужели не хочется ещё телом заняться, ведь когда-то мы вместе учили детей двигаться под музыку.

– Всё, Толик, силы иссякли, я пенсионерка. Ты где теперь живёшь?

– Снимаю, – смутился лектор.

– Полина, пойдём. Анатолий, до свидания, – Маша накинула на плечи Полине её шубу и подтолкнула к выходу.

– Надеюсь, увидимся и поболтаем, – продолжал улыбаться Толя.

– Пока, надейся.

Отведя взгляд от подруги, Маша завязала свой цветной платок перед зеркалом, висящим на стене маленького холла.

– Маш, не сердись. Ну не могу я серьёзно Толика воспринимать, хоть убей.

– Ты никогда ничего и никого серьёзно не воспринимала. Хорошо тебе, ты при муже и сидишь себе дома довольная и сытая.

Поля подозрительно глядела на подругу: – Маш, ты что, в Толю влюбилась? Только не это.

– Подлец твой Вовка и изменник.

Опешив от услышанного, Поля не могла застегнуть пуговицу на шубе.

– Он же умер, как ты можешь.

– Ни фига он не умер, на Севере живёт. Он в командировке загулял, а я узнала. Сказала ему, чтобы домой не возвращался. И детям наврала, что он со стройки упал и убился, там и похоронила останки.

– Маша, может я и язва, но ты похлеще меня. Сына за что наказываешь? А над невесткой за что издеваешься?

– Успела нажаловаться?

– Я сама поняла, видела, как вы разговаривали.

– Ну и вали, тоже мне, подруга молодости. Иди, я уж сама.

– Я-то уйду, но Толю в квартиру не пускай, потом не выгонишь. Хотя, делай как знаешь.

И Поля ушла, досадуя на себя в первую очередь.

«В конце концов каждый имеет право на свою веру. Если не принимаешь веру чужую, то не имеешь и своей.