Мир Дженнифер

И потом, не ездят же так поливалки по городу, а ситро уже давно никто не предлагает к утренней газете в московских читальнях. Уже лет сто как не предлагают.

– Вы хотите меня тоже спросить про Маму?

– Нет, Платон, я просто хочу сказать, что вы часть нашего с вами эксперимента.

– Эксперимента? – У Платона от этого слова мгновенно пересохло во рту, и он с вожделением посмотрел на бокал ситро.

– Вот… попейте.

Мистер Доу заботливо подвинул бокал поближе к Платону, но брезгливый по природе Платон не стал из него пить.

– О чем вы говорите?

– Я знаю, кто вы, Платон Викторович. – Сказав это, Джон Доу сделал ударение на слове «кто».

– И кто же я, по-вашему?

– Вы разработчик искусственного интеллекта, программы Дженнифер, – спокойно ответил он. – Мы вместе работали над проектом… когда вы и ваш партнер Гриша переехали в Кремниевую долину.

Платон откинулся на спинку плетеного стула и внимательно посмотрел на собеседника. «Кремниевая долина? О чем это он?!»

– Ну так вот, господин Поленов, – продолжил Джон Доу, – мы на самом-то деле с вами очень хорошо были знакомы в прошлом… до так называемого Преображения.

 – Сказав это слово, Джон поморщился. – Вы меня не помните, и это нормально, нормально – мы все мало что помним о себе после сингулярности. – Джон положил на столик газету и в задумчивости разгладил ее. – Но есть, конечно же, исключения… Все эти исключения уже давно собраны в Яме. Почти что все…

– Зачем?

– Затем, что они угроза, Платон. – Джон нахмурился.

– Кому?

– Ордену семидесятников.

– Простите, кому?

– Платон Викторович, это сейчас совсем не важно, поверьте мне на слово.

– А что, по-вашему, важно?

– Дженнифер.

– Дженнифер?

Платон почувствовал, как от Джона повеяло «Пурпурным тюльпаном». «Катин любимый аромат, – подумал он, – надо же…»

– Да. В программу попал вирус, и это надо обязательно исправить.

– Вирус? Но…

– Вы думаете, что это невозможно, и мы так думали, но программа оказалась уязвима, Платон.

– Как она могла быть уязвима, если ее невозможно скомпилировать ни в одну из существующих платформ? Это же совершенно новый язык, он бы никогда не запустился на бинарной машине. Только на квантовой…

– Платон, ваша программа запустилась не на машинах.

– В смысле?

– Дженнифер запустилась на людях, Платон.

– Черт!

– Черт тут ни при чем, Платон. Хотя о нем много говорили накануне Преображения, а точнее сказать – сингулярности.