Мир Дженнифер

Платон поторопился, ему не хотелось гневить того, кто, вероятно, сможет дать ответы на терзающие его душу вопросы. Вскоре он достиг дна. Платон увидел, что находится в небольшом овальном зале. Зал был хорошо освещен дневным светом, стены казались глянцевыми. Они были окрашены в серый цвет, который местами отливал металлом, отчего стены блестели, как лысина на солнцепеке. Кое-где чернели вентиляционные шахты. Под одной из них располагался высокий жестяной шкаф с эмблемой красного креста. «Наверное, аптечка», – решил Платон.

На потолке неряшливо висели на длинных тонких проводах луковицы ламп накаливания размером с мячик для пинг-понга. С противоположной стороны от лестницы была дверь в виде люка, точно такая же, как та, на антенной вышке, только гораздо меньше.

– На вот, выпей. – Марат протянул пластмассовую фляжку с открытым носиком.

– Что это? – спросил Платон и с осторожностью посмотрел на дутую флягу.

– Энергетик. Пей! – повторил Марат и еще ближе подвинул флягу к Платону.

– Ну ладно…

Платон сделал маленький глоток.

Жидкость оказалась прохладной и приятной на вкус: немного отдавала травяным настоем, напомнившим Платону кукурузные рыльца, которые он часто пил в детстве, так как страдал от дискинезии[14 - Дисфункция пищеварительной системы.].

– Что дальше? – Платон вернул фляжку.

– Дальше вон туда. – Марат ткнул пальцем в дверь и тоже отпил из фляги.

– А куда идем-то?

К Платону вернулись силы, а с ними и любопытство человека, который ничего не понимает и не знает, с чего начать, чтобы хоть немного разобраться в череде обстоятельств и событий.

– Дальше надо попасть в котел, – пояснил Марат. – Там будет встреча. – Он припал плечом к двери, чтобы крепче ухватиться за винтовое колесо. Оно никак не поддавалось. – Тугая, зараза! – Марат вытер лоб и облокотился о дверь, давая себе время собраться с силами.

– С кем встреча-то?

– С Мамой, – многозначительно ответил он и опять схватился обеими руками за чугунное колесо, которое наконец заскрипело и стало нехотя поддаваться.

Марат принялся быстро его раскручивать против часовой стрелки.

Пока он это делал, Платон терялся в догадках, о чьей маме толкует Марат, и, пока в его распоряжении было немного времени, обдумывал, что бы такое еще спросить, не вызвав большого подозрения, и при этом получить хотя бы один внятный ответ относительно происходящего. К сожалению, на ум ничего не приходило, а через минуту дверь открылась, и тогда они устремились дальше.