Тот, кто знает. Книга вторая. Перекресток

Я так и не поняла, помнит он тебя или нет, и если помнит, то знает, что ты – та самая Воронова, или не знает. В общем, пока темный лес. Но дорожку я проторила.

– Ох, Ирка…

Наташа привалилась к стене, словно у нее не было сил стоять. Лицо у нее стало одновременно напряженным и ужасно несчастным, и у Иры сердце разрывалось при виде больных глаз соседки.

– Чего «ох, Ирка»-то? Ну чего? – возмущенно зашептала девушка.

– Неправильно мы с тобой делаем. Ты с Игорем спала?

– А то! Он же меня домой не чаю попить пригласил.

– Ты спала с мужчиной, который тебе не нравится, ради того, чтобы…

– Да перестань ты! – яростным шепотом прервала ее Ира. – Во-первых, он мне очень даже нравится. Симпатичный, при должности, при машине, из хорошей семьи, высокий. И морда вполне ничего. Если хочешь знать, я бы за него даже замуж вышла. И выйду, если позовет. А во-вторых, я уже ввязалась в бой. Что ж мне теперь, опустить копье и идти домой? Я так не умею. Раз я приняла решение, то пойду до конца.

– Да решение-то неправильное…

– Предложи другое. Что, молчишь? Мы с тобой сколько раз это обсуждали! Если бы было другое решение, мы бы вместе обязательно додумались. А мы не додумались. Значит, его нет. И вообще, Натулечка, все отлично! Игорь Мащенко – чем не муж? Прекрасная партия. Все равно же мне нужно замуж выходить рано или поздно, так лучше за него, чем за бандюка какого-нибудь отмороженного. Я не Джульетта Мазина, гениальный режиссер вроде Феллини на мне вряд ли женится, а Игорек – классный вариант.

– На каком еще пульсе? – устало спросила Наташа.

– На пульсе событий. Когда живешь с человеком бок о бок, то много всякого интересного про него узнаешь. И хорошего, и, между прочим, плохого, и даже очень плохого. Видишь, кто к нему приходит, слышишь, о чем он разговаривает по телефону, и все такое. Если он соберется пасть раскрыть насчет тебя, я найду, чем его заткнуть.

– Ирка! – в ужасе ахнула Наташа. – Что ты такое говоришь?!

– Я дело говорю, – жестко ответила Ирина. – А ты все еще живешь коммунистическими представлениями о честности и порядочности. Сейчас, Натулечка, время другое. И эти представления пора выкинуть на помойку.

– Не смей так говорить! Честность и порядочность в человеческих отношениях никто не может отменить. Иначе мы перестанем быть людьми и превратимся в скотов.