Жертвенный престол

Взвешивать приходится не то что каждое слово, но каждый взгляд, движение каждого мускула. Все улыбаются ему, но при этом готовы обвинить его во всех смертных грехах и отправить на плаху. Никто не поможет, не скажет, кто плохой, а кто хороший, никто не даст совет. Он один, один за себя и своих людей. Если возникает проблема, ее приходится решать самому, а если возникает угроза, то ее нужно устранять собственными руками, как сейчас придется… И никто не поможет… И то, что у Куаутемока появились седые волосы, мелочь по сравнению со всеми его проблемами.

Брахмана вырвал из пучины мыслей, навеваемых нервозным ожиданием, протяжный свист, за которым последовал второй и еще три коротких. Это сигнал к атаке!

«Ора, любимая, надеюсь, я к тебе вернусь!» – прошептал себе под нос Куаутемок и кинулся в деревню.

Он вождь своих людей, верховный брахман храма пса, он должен быть впереди, он должен быть примером для своих подданных. Он слышал, как зашелестели заросли за его спиной, как сзади нарастал топот ног множества воинов.

Сам верховный брахман не бежал, он несся, словно ветер. Ему казалось, что ноги не касаются земли, что он летит. Он не видел ничего, кроме двери дома, к которой он так стремился.

Возле входа лежала тощая полусонная дворняга, сразу же переполошившаяся, увидев непрошеного гостя. Едва псина разинула пасть, чтобы залаять, Куаутемок пнул ее по морде, отбросив в сторону. Собака заскулила, хотела было вскочить и убежать прочь от слишком сильного для нее противника, но получила очередной удар, теперь уже маканом.

Нельзя, чтобы она подняла лай.

Пока Куаутемок расправлялся с собакой, он слышал, как за его спиной Кун с грохотом выбил дверь в хижину. Койот и двое воинов кинулись внутрь, еще один боец прыгнул в окно.

Из-за угла появился дремлющий на ходу стражник. Куаутемок в мгновение ока подскочил к бедолаге, который даже удивиться не успел. Молниеносно, без колебаний, недрогнувшей рукой Куаутемок ударил нововера маканом в левый бок, затем в правое плечо, чтобы гад не вздумал взяться за меч.

Лампа, которую дозорный держал в руках, упала на землю и разбилась. Третий удар, по голове, был финальным, после которого стражник без чувств грохнулся на мокрую от росы траву.

Всюду раздавались грохот выламываемых дверей и звон выбиваемых окон. Зоократы бесцеремонно врывались в жилища еще спящих нововеров. Толпы язычнков колоннами по одному разбегались по деревне, попутно расправляясь с одинокими стражниками и дворовыми псами. Засвистели стрелы.