Заблудшая душа

Они бежали по лесу на четырех лапах, но вместо волчьих морд у них были белые, чуть вытянутые вперед лица – такие, как лицо на перстне, найденном в подвале музея, и такие, как таинственный «ангельский лик» на старинном надгробии, с которого дядя Борис снимал грифельную копию.

Потом с мыслей о воображаемых неведомых чудовищах Глеб перескочил на мысли об узком тоннеле Роминтского лабиринта и о губной помаде, найденной там, где тоннель выводит к лесу.

Неужели у старого музейного червя была женщина? Трудно себе представить.

Почему бы нет?

А в пятьдесят три? А в сорок? А в восемнадцать?… Существует ли она вообще, любовь? И отличается ли она от страсти?…

Глеб все глубже погружался в сон. И где-то там, на зыбкой границе, отделяющей фантазию от сна, на самой кромке туманного сновиденного мира Глеб вдруг увидел девичье лицо, и это было лицо Эльзы.

* * *

– Я его знаю, это Глеб Корсак из двадцатой школы!

– Я тоже его знаю.

Глеб не оборачивался. Он по-прежнему стоял на краю и смотрел завороженным взглядом в темную бездну пропасти. Где-то далеко внизу, среди камней, плескалась вода.

– Корсак, кончай дурить! – снова крикнул кто-то.

Толпа ребят двинулась к нему.

– Не подходите! – резко сказал Глеб.

Ребята остановились.

– Корсак, ты че, ошалел? – снова попытался урезонить кто-то. – Сорвешься же!

– Не ваше дело! – сухо огрызнулся Глеб.

Вдруг толпа расступилась, и, покосившись в ту сторону, Глеб увидел Эльзу. Она прошла, никого не задев ни плечом, ни рукой, с высоко поднятой темноволосой головой. Остановилась в нескольких шагах от Глеба. Насмешливо посмотрела на него, а затем небрежно проговорила:

– Оставьте его в покое. Он все равно не прыгнет.

Глеб криво ухмыльнулся.

– Не прыгну?

Эльза покачала головой:

– Нет.

– А если прыгну?

– Не прыгнешь, – все тем же пренебрежительным, почти презрительным тоном произнесла Эльза.

– Спорим? – предложил Глеб и облизнул языком пересохшие от волнения губы.

Эльза усмехнулась:

– Ну, давай.

– Если я выиграю – ты пойдешь со мной на свидание. – Голос Глеба подрагивал, и ему стоило больших усилий говорить спокойно. – Идет?

– Свидание? – Усмешка Эльзы стала презрительной. – И это все?

– Эльза, не подначивай его! – донесся из-за спины Эльзы девичий голос. – Ты же видишь – он пьяный.