Война демонов

А когда снова заговорил, голос его зазвучал глухо и негромко:

– В Гиблой чащобе есть одно место. Страшное место. Нелюди зовут его Святилище Нуарана.

– У нелюдей есть свое святилище? – вскинул брови Глеб. – Забавно. И кто такой этот Нуаран? Какой-нибудь рогатый, трехголовый бог мутантов?

– Я так же, как и ты, многого не знаю, – ответил Громол. – Но послушай то, что я знаю точно…

И Громол стал рассказывать. По мере рассказа лицо Глеба вытягивалось все сильнее. Когда охотник закончил, Глеб тихо проговорил:

– Странные вещи ты мне рассказал, Громол.

Чего же ты хочешь от меня?

– Я не могу действовать в вашем мире, Глеб. Не могу, ибо принадлежу иному.

– Да-да, я помню, – кивнул Глеб. – Туннель света, голоса умерших родных, и все такое… Ты – призрак. Дух. А то, что я с тобой разговариваю, свидетельствует лишь о том, что я свихнулся или допился до «белочки». Одного не понимаю, что я-то могу сделать?

Громол сунул левую руку в широкий карман охотничьей куртки и сказал:

– Я хочу тебе кое-что дать.

Но будь с этой вещью осторожнее. Она способна погубить тебя.

– В ваших диких краях человека способна погубить любая вещь, – мрачно изрек Глеб, глядя на карман охотника. – Доставай уже, не томи.

– Хорошо. – Охотник Громол чуть прищурил серые, спокойные глаза и вынул руку из кармана.

Глеб уставился на его руку и спросил:

– И что там такое?

– То, что убьет многих, – мрачно ответил Громол и вдруг выхватил из ножен кинжал и с размаху взрезал Глебу бедро.

– Черт! – вскрикнул Глеб, отшатнувшись.

 – Ты что, рехнулся?! Что это значит?!

Охотник отложил кинжал и быстро сжал пальцами края свежей раны.

– Ты должен кое-что сделать, Первоход, – сказал он, глядя Глебу в глаза. Затем поднес к его лицу левую ладонь. На ладони лежал маленький серый предмет размером чуть меньше горошины.

– Что это за дрянь? – морщась от боли, спросил Глеб.

Громол улыбнулся и спокойно проговорил:

– Это наше спасение. Или – наша гибель.

3

Порочный град жил своей развеселой жизнью.

Отстроенный близ границы Гиблого места, был он настоящей отдушиной для купцов, богатых землепашцев да богатых мастеровых, которые стекались сюда со всего княжества, чтобы забыть о ярме княжьих законов и тяготах ежедневной жизни.

Княжьи указы в Порочном граде не действовали. В обмен на такую вольность отцы-основатели Порочного града платили князю богатую дань, отдавая ему едва ли не четвертую часть всего дохода. А доход был немалый.