Война демонов

Должно быть, проходила мимо клеток со спуржун-птицами.

– Зачем спуржун-птиц на подворье притащил? – неприязненно спросила княгиня, останавливаясь возле дубового трона. – Кони волнуются!

Егра чуть-чуть повел щекой, словно ему было больно поворачивать голову.

– Ничего, привыкнут. А птиц этих я приручу.

– Приручишь? Эти крылатые твари – порождение Гиблого места! Их нельзя приручить!

Егра хмыкнул.

– А я все ж попробую. Вот приручу этих двух, велю поймать в чащобе других. Ежели в моей дружине будет десяток-другой спуржун-птиц, нам никакой враг не страшен.

Княгиня несколько мгновений молчала. Затем подошла ближе и положила руку князю на плечо.

– Помнишь, как ты мне сказал, когда в жены меня взять хотел? «Моей будешь, тебя на престол возведу. Моей будешь, с тобой вместе княжеством править станем. Без тебя жизнь не жизнь, а с тобою вместе – смерть не смерть».

– Было дело, – отозвался Егра. – Но ты мне тогда нехорошо ответила.

– Ответила, как могла. Отец мой был еще жив. А раньше смерти хоронить живого негоже.

– Тогда о чем?

– Озабочен ты, Егра. Улыбка на твоем лице больше не появляется. Стал угрюм, неприветлив. А вслед за угрюмостью пришла и лютость.

Князь, прошуршав пурпурной накидкой, скрепленной драгоценной фибулой на правом плече, повернул голову в сторону супруги.

– Я должен быть лютым, Наталья, – сказал он. – Один я. Никого кругом. – Взгляд князя потеплел, и он договорил неожиданно мягким голосом: – Только ты у меня одна и осталась.

Княгиня вздохнула.

– Ты стал слишком подозрителен, Егра. Друзей от врагов не отличаешь.

Князь дернул щекой.

– Лучше казнить друга, чем приветить врага, – сухо проговорил он. – А враги нынче кругом. Даже нелюдь распоясалась. Недавно один из этих уродов пробрался в палаты и принялся крушить все вокруг. Едва меня не угробил. Хорошо, воевода Ратибор оказался рядом.

– И где ж теперь этот нелюдь?

Князь помрачнел.

– Сбежал. Убил охоронцев и сбежал.

Наталья улыбнулась, протянула руку и провела ладонью по лысой смуглой голове Егры.

– Одичал ты совсем. Вот и спуржун-птиц этих себе завел. Смотреть страшно.

Князь молчал, угрюмо уставившись на свои колени.

Наталья редко обращалась к мужу со словами сочувствия или поддержки, но сейчас поняла, что на сердце у Егры слишком тяжело, чтобы суметь вынести эту тяжесть одному.