Война демонов

Ты понимаешь, что я говорю, Рута?

– Да, – ответила девочка. Она внимательно посмотрела на Лагина и вдруг спросила: – Ты бог?

Лагин смутился.

– Нет, милая, – пробормотал он, совершенно растерявшись.

И вдруг его озарило: она укусила его за руку и пила его кровь. Значит, все это сделала его кровь! Глоток его крови превратил Руту из упыря в человека.

Лагин взглянул на свое запястье и почти не удивился тому, что увидел. Рана на запястье уже затянулась, да так, что от нее не осталось даже царапины.

У людей процесс регенерации не может идти с такой поразительной быстротой. А это значит… Это значит, что он больше не человек!

У Лагина сдавило сердце.

– Что же это? – сокрушенно пробормотал он. – Как же это вышло?

– Дяденька, – окликнула вдруг девочка. – Мне здесь страшно. Можно я пойду с тобой?

Лагин вдруг почувствовал себя страшно одиноко.

– Ты хочешь пойти со мной?

– Да. Я боюсь одна в лесу.

Девочка поднялась с земли и шагнула к Лагину. Он попятился, но наткнулся спиной на дуб и остановился.

Лагин слабо улыбнулся и сказал:

– Хорошо. Я возьму тебя с собой. Но обещай вести себя хорошо.

– Обещаю, – выдохнула Рута нежным голоском.

Она подошла к Лагину и взяла его за руку.

– Давай уйдем отсюда поскорее, – попросила девочка. – Мне здесь очень страшно.

Лагин сжал тонкие пальчики Руты в своей широкой ладони.

Вскоре они шагали по лесу, прислушиваясь к ночным шорохам. Поглядывая на Руту, Лагин размышлял.

А может быть, это долгожданная награда? Двенадцать лет назад он решил стать ученым, чтобы научиться воскрешать людей. И вот – он воскрес!

Если он смог воскреснуть, то смогут и другие. Что же это выходит? Отныне смерти нет? Но что, если теперь он проклят Господом?

Лагин нахмурился и снова покосился на Руту.

«Что проку в вере, если она не дарует тебе бессмертие? – подумал он.

Эта девочка была мертва, а он оживил ее. Теперь она бессмертна, так же, как и он. Она красива, умна и сильна.

Валахи и Моравы верят в вампиров? Отлично! Значит, отныне они оба – вампиры.

Лагин простер руки к небу, и из горла его вырвался протяжный, полный силы и жажды власти вой.