Война демонов

– Спасти?

В печи забурлил котелок, от него по горнице пополз едкий, белесый дым. Ноги Лагина вдруг ослабели, и он покачнулся. Почувствовав в правом боку странную тяжесть, ученый муж потрогал бок рукою и удивленно отдернул руку. Одежда справа была мокрая, а на ладони осталось что-то темное. Лагин не сразу сообразил, что это кровь.

– Что это? – слабо пролепетал он, с изумлением глядя на испачканную кровью ладонь. – Я ранен?

Мамелфа посмотрела ему в глаза и спокойно ответила:

– Да. И рана твоя смертельна.

Колени Лагина задрожали, и он понял, что все это время чувствовал тупую, тянущую боль в боку. Видимо, один из тех двух оборотней, на которых они с Глебом-Первоходом наткнулись в чащобе, успел ударить его в бок когтями или цапнуть зубами.

– Боже праведный… – выдохнул Лагин. – Теперь я превращусь в оборотня?

Женщина, сидящая у очага, усмехнулась.

– Похоже на то. Ты потерял много крови, пока шел сюда, но даже не заметил этого. Ты умираешь, странник.

Лагин покачнулся, но устоял на ногах.

– Как я сумел дойти сюда с такой раной? – хрипло спросил он.

– Я помогла тебе, – ответила Мамелфа. – Зов, который ты слышал, придал тебе силы.

Лагин снова покачнулся и, не удержав равновесия, рухнул на влажные, гниловатые доски пола. Силы стремительно покидали его. Мамелфа встала с лавки и подошла к Лагину. Ее красивое, освещенное отблесками огня лицо нависло над ним, подобно луне.

– Ты хочешь жить? – спросила Мамелфа.

Лагин облизнул губы.

– Я спросила: хочешь ли ты жить? – повторила свой вопрос ведьма.

– Да… – выдохнул Лагин, морщась от боли. – Я хочу жить… Я очень хочу жить.

Черные глаза Мамелфы сузились.

– И на что ты готов ради этого пойти? – спросила она.

– На все, – ответил Лагин и закусил губу. – Мне… больно. Очень больно.

Ведьма сдвинула брови.

– Я это знаю. Боль твоя будет все лютее, и прежде чем умереть, ты успеешь насладиться ею сполна.

– Как?

Мамелфа присела рядом с Лагиным, пристально посмотрела ему в глаза и предложила:

– Сними с шеи крест, и я помогу тебе.

«Нет!» – хотел сказать Лагин, но новый приступ невыносимой боли скрутил его. Боль была адская. Лагин застонал и, не в силах больше терпеть, схватил крестик, сорвал его с шеи и отшвырнул в сторону.