Тайный враг

Глеб, закутавшись в плащ, шагал к центру города, где, примыкая одной стеной к высокому частоколу, огораживающему княжий двор, располагалась темница, а чуть поодаль от нее – страшный пыточный дом, в котором дознаватели выбивали из узников признания.

Поступь Глеба была легка и упруга. Он чувствовал давно забытое волнение от ощущения неминуемой и смертельной опасности. И, как ни странно, это было приятно. Он словно бы очнулся от спячки и помолодел лет на пять.

Вот и пыточный дом. Глеб откинул полы плаща, одним прыжком, как большая темная птица, перелетел через колья ограды и мягко, по-кошачьи, приземлился на землю.

Глеб поправил на спине кобуру с ольстрой и бесшумно двинулся дальше.

* * *

Кулак дознавателя Пырея, обмотанный грубой тряпкой, хлестко врезался в челюсть привязанного к лавке чернобородого мужика, одетого в окровавленную, порванную рубаху. Голова мужика мотнулась в сторону, из разбитого рта на стену брызнула кровь.

Пырей рослый, широкоплечий, могучий, как скала, посмотрел на стену, нахмурился и устало пробурчал:

– Ну вот.

Мужик на стуле вытер окровавленную бороду о плечо и взглянул на дознавателя.

– Зря бьешь. Все равно ничего не скажу.

– Не скажешь?

Мужик качнул головой:

– Нет. Ничего не видел, ничего не знаю.

Пырей покачал головой и с досадой заметил:

– Дурак. Полный дурак. Пойми же ты, дурья башка, я помочь тебе хочу.

– Да ну? – Мужик прищурил заплывшие синяками глаза.

Пырей наклонился к мужику и прошептал ему на ухо:

– Расскажешь, кто был с тобой в лабазе, и сделаю тебе послабление.

– Какое? – насторожился мужик. – Избавишь меня от подземелья?

Пырей сдвинул брови и мотнул головой:

– Нет, брат. Этого я тебе обещать не могу.

– В чем же тогда твое послабление?

– А в том, что подельничков твоих я закую в кандалы и брошу в ледяной подвал. Там они и кончатся. А тебя, дурака, я определю в сухую клетку и прикажу давать тебе столько ржаного хлеба, сколько сможешь съесть.

Мужик медленно, с натугой усмехнулся. От усилия из его разбитых губ вытекла струйка крови и скрылась в лохматой, побагровевшей бороде.

– Нешто я не знаю, что в подземелье больше года никто не живет, – проговорил мужик с горькой усмешкой.

Пырей вздохнул.

– Жалко мне тебя, Владияр. Пропадешь ты.