Тайный враг

Голица внимательно взглянула на матушку Евдокию и спросила, не скрывая любопытства:

– Это он сам тебе рассказывал?

Проповедница слегка стушевалась.

– Я слышала, как он бредит по ночам, – призналась она. – И в бреду своем он постоянно толковал о страшной чащобе, в которой бродят чудовища.

– Вот оно что. – Голица вновь перевела взгляд на мальчика. Тот все так же неподвижно лежал на топчане и смотрел в потолок безразличным взглядом. Личико его было бледным, как полотно, кончик носа заострился, а под темными глазами пролегли фиолетовые тени.

– Странно это все, – сказала Голица после долгой паузы. – И странный это мальчик. Пыталась я заглянуть в его прошлое, Евдокия, но увидела там одну лишь тьму. Но самое страшное, что и в будущем его – такая же тьма. И это сильно меня тревожит.

Лицо Евдокии стало растерянным.

– Что же мне теперь делать? – проговорила она тусклым голосом. – Лекарь Елага тоже говорил, что снадобьями мальчика не излечишь. Чем же мне его лечить?

– Ежели хочешь для него добра, не жалей и не заботься о нем, а положи его на телегу и отвези туда, откуда прибыл.

Лицо матушки вытянулось от изумления.

– Ты говоришь о Гиблом месте? – не поверила она своим ушам.

Голица кивнула:

– Да.

– Ты в самом деле хочешь, чтобы я отнесла его в чащобу, кишащую темными тварями?

– Этого хочу не я, – спокойно ответила Голица. – Этого хотят боги. Если ты оставишь его здесь, мальчик умрет через несколько дней.

Голица вдруг взяла со стола нож и потянулась к мальчику.

– Ты что!

– Не бойся, – сказала Голица. – Я не сделаю ему плохого.

Евдокия нехотя отступилась. Вещунья поддела пальцами прядку волос на голове мальчика и аккуратно срезала ее ножом. Затем поднесла прядку к горящей лучине.

Прядка вспыхнула, и Голица бросила ее на глиняную тарелку. Подождала, пока волосы прогорят, затем собрала пепел, взяла с полки какую-то круглую деревянную штуку, ковырнула ее пальцем и сунула в получившуюся щелку пепел.

– Это лешья указка. На иголку наткнута стрелка из кошачьей кости. Она укажет, куда идти.

Евдокия взяла штуковину и поднесла к глазам. Это была небольшая глубокая чаша, посреди которой колыхалась на железной игле костяная стрелка.

– Подожди, пока она остановится, – велела Голица. – Да сама не шевелись.

Дрогнув еще пару раз, стрелка замерла.