Соло-Рекс

– Может быть, вы хотите провести несколько дней на островах? – спросил полковник Рохлин.

– Я готов взяться за работу немедленно, – заверил Клов.

Во взглядах полковника и вице-президента промелькнуло одобрение. Слово взял вице-президент Токугава:

– До того, как стать агентом-оперативником, вы десять лет прослужили в разведроте Космодесанта. На вас все еще китель космодесантника, и это радует глаз. Для того чтобы ввести вас в курс дела, нам придется сообщить вам секретную информацию. После этого вы уже не сможете отказаться.

«Вы готовы выслушать?» Эта простая фраза заключала в себе зловещий смысл. Скажи капитан Клов «да», и пути обратно не будет. Если он по какой-то причине откажется от работы или проговорится кому-нибудь о сути секретного задания, его ликвидируют.

Клов склонил голову в вежливом поклоне и твердо произнес:

– Да, господин вице-президент. Я готов выслушать.

Токугава сдвинул густые черные брови, в которых поблескивала седина.

– Что вы знаете о Земле, Клов?

– То же, что и все, господин вице-президент. Земля – родина наших предков. Четыреста лет назад на Земле произошла катастрофа планетарного масштаба. Серая мантия, состоящая из самовоспроизводящейся наноматерии, стала захватывать планету – город за городом. Погибло девять десятых населения планеты, а сама Земля, покрывшись серой мантией, стала непригодна для жизни.

Клов, не привыкший к длинным речам, сомкнул губы. Но, поскольку Токугава и Рохлин смотрели на него молча и выжидательно, он понял, что надо продолжить.

– Уцелевшие люди доживали свои дни в бункерах и подземках, – снова заговорил Клов. – Заражение продолжало распространяться по Земле, но через два года после катастрофы физик Иван Артемьев обнаружил два гравитационных завихрения, которые оказались нуль-туннелями, ведущими к двум участкам Вселенной, отстоящим один от другого на сотни световых лет. Три года ушло на то, чтобы построить челноки, способные перемещаться по этим туннелям.

– Да будет вам известно, что мы не забросили Землю окончательно, – сказал Токугава. – Все эти четыреста лет мы пристально наблюдали за ней.