Соло-Рекс

Когда толпа прошла, на дороге остались двое – капитан Клов и какой-то незнакомый человек в длинном плаще, стоявший спиной к капитану.

– Эй! – окликнул его Клов.

Голова человека повернулась почти на сто восемьдесят градусов, и на Клова уставились два круглых желтых глаза с черными зрачками, окруженные серыми перьями. Это была голова совы. В клюве сова держала листок бумаги. Клов протянул руку и взял листок, затем поднес его к глазам. На листке чернели два слова:

EGO SUM

Клов поднял взгляд на человека с совиной головой.

Того уже не было рядом. Он плавно отдалялся в ночной мрак, словно плыл над землей, едва касаясь ее ногами. Перед тем, как полностью слиться с мраком, странный человек разомкнул клюв и проговорил:

– ПОМОГИ МНЕ, И Я ПОМОГУ ТЕБЕ.

Капитан проснулся в поту. В висках у него ломило и стучало, перед глазами стояла желтая пелена. Лежа на смятой простыне, он подумал, что что-то неуловимо изменилось, хотя не мог понять, произошли ли эти изменения у него внутри, или перемены коснулись комнаты.

Он долго лежал с открытыми глазами, пытаясь постичь суть изменений, но затем усталость взяла свое, и он снова погрузился в сон.

8

В 7.55 утра Клов вошел в двери Военного Совета. Несмотря на тяжелую ночь, он был бодр и спокоен. По-видимому, о ночных подвигах Клова стало широко известно в Конторе: охранники кивнули ему, как старому знакомому, стандартные процедуры были отодвинуты в сторону, и Клова пропустили в Штабной корпус с минимумом формальных церемоний.

Робота Панча, который молча плелся позади, Клов оставил ждать в холле.

В длиннейшем, тускло освещенном коридоре Штабного корпуса было пусто. Шагая по коридору налегке, без кинжала-вакидзаси и пистолета, Клов чувствовал себя немного не в своей тарелке. Его лакированные парадные туфли скрипели, как новые ботинки первопричастника.

«Интересно, – в который уже раз за последние полтора года подумал Клов, – настоящий это коридор или – смоделированный мемом в моем сознании?»

С одной стороны, моделировать столь невзрачный и унылый коридор было нелепо.

Мем легко мог превратить его в роскошную анфиладу, освещенную хрустальными люстрами. Но с другой – именно так и должен был выглядеть коридор в столь серьезном и закрытом учреждении, как Штабной корпус Военного Совета.

У входа в кабинет полковника Рохлина стояли, заложив руки за спину, два человека в штатской одежде. Один из них был высоким и широкоплечим и прятал глаза за темными стеклами очков.