Приют вечного сна

Повар делано усмехнулся и отчеканил:

– Очень смешно. Вот дойдет до тебя очередь – тогда и позубоскалишь, паяц. – Затем вновь повернулся к Ульяне, глянул в камеру и с величайшей серьезностью осведомился:

– Так на чем мы остановились?

– На том, что здесь, на полярной станции, жизнь проявляет себя в концентрированном виде, – подсказала Ульяна.

– Да, – кивнул повар. – Точно. Именно так.

– После того как отдохнете, снова вернетесь сюда?

– Как вам сказать… (Снова взгляд в видеокамеру.) Человек предполагает, а Бог располагает.

Если я здесь, значит, мне суждено было сюда попасть. Если Господь захочет, чтобы я приехал на третью вахту, то приеду. В Библии написано…

– В Библии написано много всякой ерунды, – вклинился Лелик.

Повар нахмурился:

– Ты можешь помолчать хотя бы пять минут, ковбой недорезанный?

– Не будь твоя мамочка помешана на Боге, ты бы тоже был ковбоем, – со смехом заметил Лелик. – Мы те, кого из нас сделали наши родители.

Круглов одарил механика презрительным взглядом и снова повернулся к Ульяне, с некоторой торжественностью пояснив:

– Я православный христианин, крещен в двухмесячном возрасте.

А насчет вашего вопроса, вернусь ли я… В общем, как Бог даст. Как можно не верить в Бога? Вы же верите в ветер или в мороз.

– Ветер и мороз я чувствую, – возразила Ульяна.

– А Бога – тем более, – назидательно изрек Круглов. – И ветер, и мороз – все это Он.

Ульяна улыбнулась. Разглагольствования о Боге в устах повара показались ей забавными. Круглов заметил это и нахмурился:

– Вам смешно?

– Простите.

Просто я кое-что вспомнила… о своем.

– А я уж подумал, вас смешит то, что простой повар рассуждает о столь возвышенных материях, – с вызовом проговорил Круглов.

– Кок, кончай грузить! – небрежно проговорил механик Лелик. – А то наша гостья подумает, что мы все тут такие же помешанные, как ты.

– Не нравится – не слушай, – холодно парировал Круглов. – Только когда будешь гореть в адской печи, не говори, что я тебя не предупреждал.

– Когда я ем твои котлеты, у меня такое чувство, что я уже в аду, – со смехом парировал Лелик.

Ульяна улыбнулась и снова обратилась к Круглову.

– Жить месяцами в столь замкнутом пространстве, да еще и на краю земли – тяжело?

Круглов наморщил лоб:

– Сначала – да. Затем привыкаешь. А потом… потом снова тяжело и до смерти хочется отсюда слинять. Но знаете, – повар усмехнулся, – на самом деле жизнь здесь немногим отличается от жизни на Большой земле.