Последняя загадка парфюмера

Рыжеватые брови ресторатора слегка приподнялись:

– Карты?

Глеб стряхнул с сигареты пепел и кивнул.

– Сколько? – поинтересовался Фаворский.

Глеб достал из кармана авторучку, намалевал на салфетке цифру и придвинул ее к Виктору. Тот глянул на салфетку и усмехнулся красными, мягко очерченными губами:

– Не так уж и много.

Глеб дернул плечом:

– Согласен. Но я совсем на мели. Сможешь помочь?

– При себе у меня таких денег нет, – задумчиво проговорил Фаворский. – Приходи завтра вечером, часов в семь.

– Да, – ответил Глеб. И сухо добавил: – Спасибо.

– И не забудь заплатить за выпивку, – сказал Фаворский, приподнимаясь со стула. Тут глаза его блеснули, как бывает у человека, в голову которому пришла неплохая идея, и он снова сел. Посмотрел на Корсака и сказал: – Слушай, Глеб, окажи мне ответную услугу.

– Для тебя все, что угодно, моя радость, – заверил Глеб.

– Дело, в общем-то, плевое. Можешь подержать у себя пару дней одну вещицу?

– Вещицу? – Корсак почесал пальцем переносицу, изображая задумчивость.

– Все-то ты знаешь, – усмехнулся Фаворский. – Не волнуйся, вещь небольшая. Это картина.

Темные брови Корсака слегка приподнялись:

– Картина?

Фаворский кивнул:

– Да.

– Гм… – Глеб снова почесал переносицу. – Надо полагать, дорогая?

– Не дешевая. «Автопортрет со смертью» Гильрена ван Тильбоха.

Карие глаза Корсака мягко замерцали, как у голодного кота, увидевшего кусок масла.

– Не слабо. Фламандский мастер? Век этак… семнадцатый? – Глядя на ресторатора, Глеб насмешливо прищурил глаза. – Ты не боишься, что я ее продам? А на вырученные деньги закачу куда-нибудь на острова с парой смазливых девчонок?

Ресторатор улыбнулся – даже не улыбнулся, а слегка обозначил улыбку кончиками мягких губ, – и ответил:

– Не боюсь. Ты один из немногих моих знакомых, у кого еще осталось представление о чести и совести.

– Звучит неплохо, – одобрил Корсак.

– Это так, хоть ты и паясничаешь, – сказал Фаворский. – Ты и по морде мне тогда смазал из рыцарских побуждений.

Глеб пожал плечами и спокойно произнес:

– Люди меняются.

– Но не ты, – тихо сказал Фаворский.

Глеб отвел взгляд, немного помолчал, разглядывая пепельницу, потом снова покосился на ресторатора, вздохнул и сказал:

– Так и быть, тащи своего фламандца.