Посланники тьмы

– Почему так мало?

Горбун усмехнулся:

– «Мало». Я и эти-то два дня кое-как для него выпросил. Он ведь безрукий калека. Кому такой нужен?

Глеб прищурил темные глаза и спросил:

– И как он работал?

– Упорно. Брал мешки да коробы и тащил, куда прикажут. Крепкий был парень, да одной рукой работать несподручно. Бывало, что и в воду коробы ронял.

– Он тут с кем-нибудь дружил?

Приказчик покачал головой:

– Нет. Угрюм был и неразговорчив. С такими никто не дружит.

– Значит, держался особняком?

– Точно, – кивнул Перипята.

Он сдвинул косматые, паучьи брови и протянул резанку Глебу. – Держи свое серебро, парень. Сам видишь: мне нечего тебе рассказать.

– Погоди возвращать, – остановил его Глеб. – Лучше напряги память. С мужчинами Дивлян не дружил, это я понял. А как насчет девок? Девка-то у него была?

Приказчик задумчиво наморщил лоб.

– Девка?.. Гм... А ведь ты прав. Была у него девка.

– Кто такая? – быстро спросил Глеб.

– Да у нас в учетном доме работала. Тут же – на пристани.

– И чем она тут занималась?

– Учет грузам вела.

– Это как?

– Просто. Кресты и палки на учетных досках нацарапывала.

– Она сейчас здесь?

Приказчик покачал головой:

– Нет. С утра не вышла на работу. Видать, ушла в загул.

– Стало быть, она гулящая?

Перипята усмехнулся, стрельнув на Глеба паучьими глазками.

– Стало быть, так.

– Гм... И что же, никто не обеспокоился ее отсутствием? Никто за ней не ходил?

– А чего за ней ходить? Нынче времена тяжелые, люди за работу зубами держатся.

Не хочет – не надо. Молчан, это наш набольший, еще в полдень ей замену нашел и богам чашу молока в дар отдал. Истомила она его совсем.

– Чем же?

Приказчик ухмыльнулся и объяснил:

– Девка красивая, но шальная и болтливая. Молчан раз пять ее выгнать собирался, да где там. Придет она к нему, посмотрит своими глазищами, проворкует сладким голоском ласковые словечки, у Молчана руки и опускаются. Но теперь все. Даже если назад вернется, место ее уже занято.

– Ясное дело, – кивнул Глеб. – Скажи-ка, ты знаешь, где она живет?

– Под Скуфьей горой.

– Одна?

– С теткой. Если пойдешь к ней, передай, чтобы носа сюда больше не казала. Сунется, своими клешнями нос ей отстригу. Ладно, заболтался я тут с тобой. Резанку-то свою обратно возьмешь?

– Нет. Она твоя.

– Ну, как знаешь.

Приказчик повернулся и зашагал к сходням.

– Эй, Перипята! – окликнул его Глеб. – А зовут-то ее как?

Горбун обернулся.