Плащаница колдуна

– Да прямо сейчас.

– У тебя с собой, что ли?

– Ну.

Бельмец нахмурился. Он явно хотел еще что-то сказать, но колебался.

– Ну, говори, – поторопил Глеб, доставая из кармана куртки берестяную коробку с сигаретами.

– Первоход… – Бельмец облизнул губы. – Есть кое-что новенькое. Как раз для тебя. И совсем недорого.

Вспыхнувший огонек пламени осветил худощавое лицо Глеба.

– И что же это? – спокойно спросил он.

Бельмец достал из кармана маленький темный предмет и показал его Орлову:

– Вот, гляди.

– Что это?

– Камушек ледовый. Я называю его перелиц. Сунешь этот камешек под нижнюю губу – и любую личину примешь, какую только пожелаешь.

– Как это? – не понял Глеб.

Бельмец облизнул губы узким кончиком языка.

– Я бы показал… – сипло сказал он. – Но вельми больно. Мне такой боли не вытерпеть. Ты – другое дело. Кости трещат, кожа натягивается. Может и кровь пойти. Потом-то, конечно, кончится. Лицо новое платком оботрешь, даже шрамов не останется.

Глеб с любопытством глянул на камушек.

– Так говоришь, любую личину?

– Любую, – кивнул Бельмец.

– И долго так можно?

– Пока камушек за губой не истает.

– А когда он истает?

– Всяк раз по-разному.

Глеб прищурил недобрые карие глаза.

– Кто опробовал?

– Есеня Рог.

Глеб удивленно вскинул брови:

– Его же убили!

– Убили, – согласился Бельмец. – Потому задешево и предлагаю, что изо рта у мертвеца достал, а отчета у него не спросил. Ежели тебе сгодится – стану продавать другим втридорога.

Глеб задумался. Не нравился ему Бельмец. Слишком скользкий да ушлый. Однажды впарил одному молодому ходоку свистящий посох, наплел, что помогает от упырей. А оказалось, что упыри на его свист со всего Черного бора собираются, как крысы на дудку Ганса. Сожрали того ходока. И костей не оставили.

А с Бельмеца все как с гуся вода, потому что один он такой – барышник Гиблого места. Другим скупщикам чудны?е вещи побоятся нести, а этому несут – знают, что не сдаст, да и деньги заплатит по уговору, ни копейкой не обманет.

– Ну, так как? – утомился ждать Бельмец, глядя на Глеба своим белым, пустым глазом. – Берешь?

Глеб вздохнул:

– Беру. Только смотри – не обмани.

Бельмец хмыкнул.

– Я не самогубец, чтоб тебя обманывать. Ты ведь меня потом из-под земли найдешь, на куски порвешь и остаточки по ветру развеешь.

Глеб хмыкнул:

– Соображаешь.