Плащаница колдуна

 – А я уж подумал, что ты рехнулся! Как тот рыжий ходок, который по пьяной лавочке выпустил из клетки двух оборотней, которые его же, дурака, и слопали!

Бава повернулся к охоронцам и распорядился:

– Тащите эту дуру обратно на помост!

– Постойте! – раздался чей-то взволнованный, звенящий голос.

Прибыток обернулся и с удивлением уставился на седого, как лунь, мужика с молодым лицом и странными кругляшами на глазах.

– Тебе чего? – грубо спросил он.

Лагин протянул Баве кожаный кошель. Савостьянов глянул на кошель, и глаза его блеснули.

– Это чего?

– Деньги за девушку, – объяснил ученый муж. – Здесь двадцать золотых солидов.

Бава недоверчиво прищурился:

– Не шутишь?

– Нет.

– Что ж, коли так… – Купец бесцеремонно сгреб с ладони Лагина кошель и ухмыльнулся в черную бороду: – Диона твоя!

Охоронцы, окружившие стойку, заухмылялись.

Прибыток повернулся и зашагал прочь. Охоронцы, выждав, пока он пройдет мимо, затрусили за ним, словно свора огромных охотничьих псов.

Диона смущенно переминалась у стойки. Лагин поправил очки и взглянул на Глеба:

– Надо бы ее развязать…

– Развяжи, коли надо, – пожал плечами Глеб.

Ученый муж достал из ножен небольшой кинжал и шагнул к Дионе. Затем он долго перепиливал веревки, то и дело перекладывая кинжал из руки в руку и вытирая о штанину потную от волнения ладонь. Наконец девушка была свободна, а кинжал вернулся в свои ножны.

Глеб опустил взгляд на руку девушки – ту, с которой Бава срезал повязку, перевел взгляд на другую и спросил:

– Под второй повязкой у тебя тоже глаз?

Девушка кивнула.

– Они у тебя видят?

– Да. Но не так, как ваши глаза. Спасибо, что пытался меня защитить, Глеб.

– Знал бы, что ты нелюдь, не пытался бы, – угрюмо отозвался Орлов и снова наполнил свой оловянный стаканчик, вылив в него остатки водки из кувшинчика.

Диона помолчала и вдруг с надрывом проговорила:

– Я не виновата, что я такая.

Глеб промолчал. Лагин, смущенно переминаясь с ноги на ногу, тоже.

– Брезгуешь? А в постели не брезговал.

По телу Глеба пробежала ледяная волна. Он сжал руки в кулаки и глухо проговорил:

– Помолчи, нелюдь. Помолчи, если не хочешь, чтобы я прикончил тебя прямо здесь.

– Глеб! – с упреком произнес Лагин. – Она ведь и впрямь не виновата, что…

– Это и тебя касается, – грубо осадил его Орлов. – Лучше подумай, что будешь с ней делать дальше.

– Да ничего не буду. Отпущу, и все.

– Дурак.