Падшие боги

Утащил в лес и сожрал. Только косточки ее обглоданные нашли. Это еще повезло. Бывает, так обожрут, проклятущие, что и костей приличных не найдешь. Что хоронить – непонятно.

Помолившись над телом поверженного товарища, ратники надели шеломы и забрались на лошадей. Пограничный разъезд, теперь уже из трех охоронцев, неторопливо двинулся дальше.

Васька Ольха выждал, пока они скроются из глаз, и только потом выбрался из травы. «Спасен!» – понял он.

Добытчик вытер вспотевшее от страха лицо дрожащей рукой. Тело его затекло от неподвижного лежания, и пришлось несколько раз присесть, чтобы восстановить кровообращение.

Трупы Жгута и убитого ратника остались лежать в траве. Васька даже отсюда чуял запах свежей крови. Его слегка замутило. Ему и раньше приходилось видеть мертвецов, но здесь, в Гиблом месте, мертвецы вызвали не грусть и тоску, а страх.

Недолго им там лежать. Ратника сожрут звери. Жгута, ежели повезет, тоже. «И меня бы могли», – подумал Васька, и его прошиб пот. По-умному нужно было подойти к Жгуту и вынуть у него из-за пазухи мешочек с бурой пылью, но Васька не решился.

Васька вздохнул, одернул полукафтан, поправил на плече котомку, отвел ножны в сторону, чтобы не били по ногам, – да и зашагал к меже.

Жгута было жаль, но не очень. Они были знакомы всего три дня. Раньше Жгут был стрельцом, но потом повздорил с княжьим поручиком, и его вышвырнули из дружины.

Смелый человек был Жгут, ничего не скажешь.

Прошагав пару верст, Васька Ольха остановился, чтобы передохнуть, и достал флягу с водой. «Жаль, что бурая пыль Жгута пропала, – подумал он, глотая прохладную воду. – Но уж лучше зернышко в руке, чем пятерня в жерновах. Хватит и одного мешочка».

Убрав флягу в котомку, Васька достал драгоценный мешочек и взвесил его на руке. Взять, что ли, щепоть? Васька решительно тряхнул головой – нет, нельзя.

Васька спрятал мешочек обратно за пазуху. Неподалеку завыл волколак. По спине Васьки пробежала дрожь. Он одернул полукафтан и быстро зашагал к Черному бору, за которым стояла каменная межа. Перейдет межу – и не достать его волколакам.

Шагая к меже, Васька представлял себе свое будущее богатство. На лице у него, несмотря на страх, повисла самодовольная улыбка.