Перстень чернокнижника

– С этим трудно спорить, – улыбнулся мужчина во фраке. – Я – это я. А вам кто, собственно, нужен?

– Мне?.. Мне нужен ваш фокусник. Он только что выступал.

– Рудольф? – Конферансье развел руками. – Его нет.

– Как нет? – пробормотала брюнетка, изумленно блеснув очками.

– Так – нет. Сразу после окончания представления он выехал в аэропорт. Он очень спешил. Ради него специально задержали рейс.

– Как в аэропорт? – в еще большем недоумении пробормотала девушка. – На какой самолет?

– Гастрольный тур Северинского по Сибири закончился, – объяснил конферансье.

– Да, но как же… Как же мой Игорь?

– Простите, не понимаю, о чем вы.

– Нужно срочно ехать в аэропорт! – взволнованно проговорила брюнетка и рванулась с места.

Конферансье удержал ее за руку и улыбнулся:

– Простите, девушка, как вас зовут?

– Женя.

– Женечка, милая… – голос конферансье звучал мягко, по-отечески.

Девушка умоляюще прижала руки к груди.

– Но я должна его остановить! Он не может улететь!

– Очень даже может, – возразил конферансье.

Плечи брюнетки обмякли, словно из нее выпустили воздух. Она несколько раз растерянно моргнула и вдруг всхлипнула.

– Да в чем дело-то? – спросил конферансье, озабоченно вглядываясь в лицо девушки. – Что случилось?

– Ваш фокусник… – промямлила Женя, утирая ладонью слезы.

– Как жениха?

– Так, жениха. – Она медленно сползла по стене на пол, опустила лицо на ладони и горько зарыдала.

Конферансье несколько секунд стоял, переминаясь с ноги на ногу и растерянно глядя на рыдающую девушку, затем развел руками и, пробормотав «извините», зашагал прочь.

2

Тетя Шура одним залпом выплеснула бренди себе в глотку. Закусив жирным куском мяса, она повернулась к дочери, белокурой двадцатилетней красавице, и прошамкала с набитым ртом:

– Викуша, съешь еще кусочек.

Вика скривила лицо.

– Мам, ну ты что – я же на диете. Пусть Женька ест, ей бояться нечего, она и так жирная.

Тетя Шура покосилась на очкастую племянницу и брезгливо фыркнула:

– Еще не хватало. Чтобы я лучшие кусочки этой дуре отдала. Сама съем.

– В тебя уже не лезет.

– Ничего. Не пропадать же добру.

И тетя Шура еще активней заработала мощными челюстями.