Обитель Тьмы

Приоткрыв на мгновение глаза и вернув себе способность мыслить здраво, Глеб вспомнил, что меч у него – из обычного хуралуга и совсем не заговоренный. Упыря таким мечом убить можно, а вот для волколака он не опаснее лесной коряги.

Снова закрыв глаза и постепенно погружаясь в сон, Глеб решил, что прямо с утра наведается к кузнецу Вакару и попросит его выковать новый меч.

Глава вторая

1

Дом кузнеца Вакара стоял на отшибе. Добротный был дом, богатый. А за домом располагалась большая кузница, из которой доносился стук молота.

Глеб прошел к кузнице и распахнул дверь. Кузнец, хлестко работая молотом, что-то ковал. Он, без сомнения, заметил, что кто-то встал у открытой двери, однако труд свой не прервал, дабы проковка не остывала понапрасну. Лишь когда заготовка начала бледнеть, он вновь сунул ее в угли, раздул мехи и только потом обернулся.

– Вот это да! – Из-под закопченных губ Вакара сверкнули два ряда белых зубов. – Не думал, что еще когда-нибудь увижу тебя, Первоход.

Кузнец за те три года, что Глеб его не видел, сильно постарел. Он по-прежнему был широк в плечах и кряжист, но в кудрях и бороде его стало больше седины, чем рыжины. Вакар широко улыбнулся, вытер рукавом рубахи раскрасневшееся, потное лицо, швырнул на верстак клещи, затем снял рукавицы и отправил их туда же.

– Ну, здравствуй, Первоход. А я слышал, что ты сгинул в Мории.

– Слухи часто врут, Вакар.

– Когда они говорят о твоей гибели, то да. Я был уверен, что ты вернешься. И я рад видеть тебя живым.

Мужчины крепко обнялись.

– Я отвлек тебя от работы, – с улыбкой сказал Глеб.

Кузнец качнул головой.

– Работы у меня всегда много. А друзей – мало. Но скажи сразу: спрятать мне тебя или ты можешь ходить по городу открыто?

– Могу ходить открыто.

Вакар чуть прищурил светлые, умные глаза и коротко кивнул:

– Ясно. Тогда идем в дом.

Перед тем, как покинуть кузницу, здоровяк Вакар оставил поковку остывать на наковальне, а затем, обняв Глеба рукой за плечи, зашагал с ним к дому.

Через пять минут он уже потчевал гостя тем, что послали боги. На столе стояла чаша с крупяной похлебкой, приправленной салом. На оловянной тарелке лежал кусок вареной говядины, нарезанный ломтями. Рядом – полкаравая хлеба, свежего, но темного от куколя.

– Прости за скромный стол, – виновато произнес кузнец. – Это все, что есть. Выпьешь браги?

Глеб качнул головой:

– Нет. Я три года был под хмелем и соскучился по трезвой жизни.