Обитель Тьмы

Тощий человечек отнял кулаки от глаз, взглянул на Глеба, близоруко прищурился и спросил:

– Кто это с тобой, пресветлый князь?

– Это мой гость, – ответил Добровол. – Его зовут Глеб Первоход.

Тощий поднялся на ноги. Вынул из железной скобы факелок и поджег еще два, прикрепленных рядом. В зале стало светлее. Тощий сунул факелок за скобу и вновь повернулся к вошедшим.

– Прости, пресветлый князь, – с глумливой усмешкой проговорил он, – но мне нечем попотчевать твоего гостя. Если, конечно, твой гость не питается мертвечиной.

Тощий хихикнул, и князь Добровол неприязненно скривился.

– Гляди, чтоб твои шутки не довели тебя до беды, Прехвал.

Тощий человечек стер ухмылку с лица и подошел к князю. Одет он был в заношенный шерстяной подклад и кожаный фартук, забрызганный чем-то белым.

– Этот шутник – мой лекарь Прехвал, – сказал Добровол, обращаясь к Глебу. – Не смотри, что выглядит как шут. В лекарской науке этому скомороху нет равных.

Остановившись перед Глебом, лекарь оглядел его с ног до головы, откинул с высокого, шишковатого лба прядку реденьких волос и весело проговорил:

– Так значит ты – Первоход? Тот самый, который сварил целебное снадобье из обычной плесени? Приятно с тобой познакомиться, ученый муж.

Он протянул Глебу руку, и тот без особого энтузиазма ее пожал. Ладонь у лекаря Прехвала была тощей, холодной и липкой, но пожатие – на удивление крепким.

Покончив с приветствием, Глеб осмотрел столы, на которых под грязными покрывалами было разложено что-то большое, затем покосился на князя и спросил:

– Зачем мы здесь?

Добровол, не отвечая ему, снова обратился к своему лекарю:

– Прехвал, я ничего ему не рассказывал.

– Правильно сделал, княже. Тому, что здесь лежит, нет названия.

– Тогда покажи ему все, а я зайду после.

Добровол вышел из зала. Лекарь Прехвал ущипнул себя за клочковатую бородку, с любопытством оглядел Глеба и сказал:

– Что ж, ходок, идем. Сейчас ты все увидишь сам.

Лекарь повернулся и зашагал к ближайшему столу.

На столе, вне всякого сомнения, лежало тело человека. Тело было обнажено и с головы до ног опутано какой-то белой дрянью, похожей на паутину. Неприятное зрелище, однако Глебу доводилось видеть и не такое.

– И что дальше? – сухо спросил он.

– Как видишь, это человек. И он мертв.