Обитель Тьмы

Остановившись у двери, Первоход поднял руки и, стараясь действовать как можно тише, проверил запоры, потом выхватил из-под плаща меч и ольстру и развернулся лицом к пиршественным столам.

Новый приступ слабости заставил Глеба покачнуться. Он стиснул зубы и полоснул себя по руке лезвием меча. Острая боль заставила туман перед глазами рассеяться, и прежде чем зрение полностью вернулось, Глеб громко прокричал:

– Добровол!

9

Ходоку пришлось еще дважды выкрикнуть княжье имя, прежде чем гул голосов затих и в зале воцарилась тишина.

И тут брови Глеба съехались на переносице. Князя Добровола за столом по-прежнему не было, но и закуток за китайской ширмой, который просматривался от двери насквозь, был пуст.

Когда Глеб перевел взгляд на военачальников, воевода Бранимир и четыре его сотника уже сжимали в руках мечи и свирепо смотрели на незваного гостя. Страха у них в глазах не было, только удивление и ярость.

Воевода Бранимир был крупным седобородым мужчиной с широким лицом, испещренным шрамами.

Кольчуги на нем не было, только роскошная светлая ферязь, подпоясанная широким золоченым поясом.

Сотники были одеты так же, только пояса на них были серебряные, а сами они выглядели лет на десять моложе воеводы.

– Кто ты такой и почему пришел в пиршественный зал с оружием? – грозно рявкнул Бранимир.

– Мое имя Первоход! – так же громко ответил Глеб. – Меня не было в княжьем граде три года, но многие из вас отлично меня помнят!

По залу пробежал ропот, военачальники обменялись удивленными взглядами.

Первоход тем временем окончательно понял, что совершил ошибку. Князя Добровола в пиршественном зале не было, а рискованная и тщательно просчитанная вылазка Глеба лишалась всякого смысла.

«Какого лешего я вылез? – с отчаянием, злобой и горечью подумал он. – Видел ведь, что Добровола нет!»

Да, видел. И уверил себя, что князь за ширмой. Просчет, который можно объяснить лишь приступом слабости и связанным с ним помутнением сознания.

Глеб, по-прежнему сжимая в руках меч и обрез ружья, чуть повернул голову и покосился на дверь у себя за спиной.

На смену злобе и отчаянию пришла тоска. Единственный шанс на успех упущен. Другого, возможно, не будет.

Глеб собрал волю в кулак и крикнул:

– Где Добровол?! Почему его нет в пиршественном зале?!

Воевода и вооруженные сотники перешагнули через лавки и двинулись на Глеба. Лица их были словно высечены из гранита, а глаза блестели холодным, безжалостным блеском.