Не смотри ей в глаза

 – Корсак улыбнулся. – Больше не буду. Давай-ка я тебе еще налью!

Он подлил девушке шампанского. Она отпила, фыркнула от газа, ударившего в нос, и весело спросила:

– Глеб, а ты знаешь какие-нибудь стихи?

– Угу, – отозвался тот.

– Прочитай, а? Только чтобы про любовь.

– Про любовь? – Корсак усмехнулся. – Нет проблем. Слушай!

Вы лежали в гамаке

С сигаретою в руке

И невольно искривляли

Тело где-то в позвонке.

Я хотел бы быть рекой,

Гладить вас своей рукой,

Гладить волосы и тело —

Вот я ласковый какой.

Я хотел быть ветерком,

Я хотел быть мотыльком…

Только на фиг вы мне сдались

С искривленным позвонком?

Шатенка рассмеялась:

– Класс!

Блондинка тоже фыркнула от смеха, но тут ее внимание привлекла перевернутая рамка, лежащая на полке.

– А это что за фотка? – спросила она. Не дожидаясь ответа, она подняла фоторамку и взглянула на снимок. – Это твоя жена?

– Нет, – сказал Глеб и отхлебнул из стакана.

– А кто?

– Женщина, которой я подарил свое сердце и которая вернула мне его в разбитом, но аккуратно склеенном виде.

Девушка фыркнула, покосилась на Глеба и проговорила:

– Надо же – бросить такого роскошного парня.

– Сам удивляюсь. – Глеб улыбнулся. – Наверное, ее не привлекает роскошь. Она из тех, кто довольствуется предметами первой необходимости. А теперь верни фотографию на место, милая.

– Положить ее лицом вниз?

– Да. Так она меньше пылится.

Блондинка хмыкнула, но не спешила выполнить указанное. Она с любопытством вгляделась в портрет:

– А она хорошенькая, хотя и не первой свежести.

Блондинка показала фотографию шатенке. Та подняла голову с плеча Глеба, продолжая поглаживать его ладонью по груди, взглянула на снимок и улыбнулась:

– Слишком серьезная. И прическу надо другую. Ей бы мелирование подошло. «Мажимеш» или «Балияж».

– Да ладно тебе, Снежанка, ей и так хорошо. Она на какую-то актрису похожа. Из советского кино… Что-то там «тра-ля-ля… инженера Гарина», я в детстве смотрела.

– А, я помню, – кивнула шатенка. – Она играла подружку этого Гарина. Такая беленькая была, с темными глазами. Фамилию только забыла.

– Налюбовалась? – спокойно поинтересовался у блондинки Глеб. – А теперь будь хорошей девочкой и верни «подружку Гарина» на полку. Я серьезно, Люся, положи фотографию туда, где она лежала.

– Я не Люся, – сказала блондинка. – Я Лия.

– Да без разницы.