Стилист

Помощник не спит, и это почему-то тоже тревожило. Второй час ночи, чего парню не спится? Если он такой, каким хочет казаться, непритязательный в плане честолюбия, не имеющий никаких побочных интересов и дел, кроме работы у Соловьева, то должен крепко спать по ночам. Или тоже бессонницей мается? У него-то откуда? Совесть нечиста? Душевные страдания? Господи, какой бред в голову лезет!

Свет на втором этаже наконец погас, и Соловьев немного успокоился. Он уже задремал, когда ему послышались шаги. Кто-то осторожно спускался по пандусу со второго этажа.

Кто-то! Да кто это может быть, если не Андрей? Владимир Александрович открыл глаза, но света, падающего из окна комнаты помощника, не увидел. Почему он не зажег света, если ему надо спуститься вниз? Почему ходит в темноте? Сердце заколотилось с такой силой, что даже в ушах зазвенело.

Шаги приближались, и, хотя они были очень осторожными и тихими, Соловьев все равно слышал, они громом отдавались в его ушах. Он не выдержал.

– Андрей! – громко позвал он, включая бра над изголовьем.

Дверь тут же распахнулась, Андрей стоял на пороге в одних шортах. Соловьев заметил, что помощник был босиком.

– Простите, я вас побеспокоил, – сконфуженно произнес он. – Я думал, вы уже спите, старался не шуметь.

– Я не сплю, – сухо сказал Владимир Александрович. – Что случилось? Почему вы бродите ночью по дому?

– Знаете, я уже засыпал и вдруг вспомнил, что не убрал масло в холодильник. Неужели я так шумел?

– Нет, но у меня слух хороший, – проворчал Соловьев.

 – Убирайте масло и ложитесь.

Он снова погасил свет и закутался в одеяло. Ему было стыдно перед самим собой. Как ребенок, ей-богу, любого шороха пугается. Нельзя так. Решил же раз и навсегда, что бояться ему нечего, ничего ценного в доме нет, грабители сюда не полезут. Просто неприлично быть таким трусливым. Надо взять себя в руки.

* * *

Против ожидания проснулся он в прекрасном расположении духа. В окно светило солнце, и вообще у него сегодня день рождения. И наплевать, что он инвалид.

Сегодня праздник, и он проведет этот день как праздник.

До прихода массажиста Соловьев решил не вставать, все равно ведь придется раздеваться и ложиться. Массажист явился ровно в десять, как и обещал, и через сорок минут Владимир Александрович почувствовал, как приятно горит кожа и наливаются силой ослабевшие мышцы спины. После массажа он принял ванну, вымыл голову, побрился, надел серую шелковую рубашку с красивым темно-серым джемпером и отправился завтракать.