Айса. Незваные гости

С одной стороны, она, конечно, полезный для России мутант… Она много для России хорошего сделала. Но… как женщина… рядом с такой и не чувствуешь себя мужиком. А что это за жена, с которой ты как бы и не мужик?..

Немесов задумчиво наклонил голову. Затем обернулся и с любовью посмотрел на Викторию.

Туранов выдохнул.

– Петр Степанович, клянусь богом, больше семи я не могу!..

Немесов слегка дернулся – но вместо ответа вытащил расшитый серебряной нитью платок. Запротирал очки.

– Евгений, вы верующий? – спросила Виктория.

– Да, – закусил губу Туранов. Никак не поддавался этот дипломатишка, крепкий орешек. – Истинно верующий. Понимаете, невозможно не верить, когда ангел, а возможно, сам Он меня навещал.

– Навещал?.. – заинтересовалась Виктория.

– Да, это будет довольно занимательно послушать, – сказал Немесов.

Сам того не понимая, Туранов ступил на верную стезю: путь к его цели лежал через Викторию.

А ведь Туранов видел ее как красивую дурочку. Причем, в его понимании, на последнем издыхании красивую, а дурочку в полном расцвете – и не придавал ей никакого значения.

Он говорил только Немесову, смотрел лишь на него. Но каждое последующее слово ложилось на душу Виктории, как масло на хлеб, – и в конце она слушала не отвлекаясь.

Немесов между тем сел рядом с женой и невозмутимо продолжил втирать воздух в стекло. Ангелы были ему безразличны – он убежденный атеист. Хотя он носил крестик и, когда надо для репутации, посещал службы…

– Это довольно неприятная для женского уха история… – Туранов степенно зашагал вдоль парадной стены.

 – Начать нужно издалека. Мои родители – учителя, цивилизованные люди. Я бы даже сказал, интеллектуальная элита этого города… Следовательно, я получил великолепнейшее образование. На пианино играл… весьма сносно. Вот, смотрите! – и Туранов простер ладонь в направлении ближайшего угла.

Там стоял белоснежный салонный рояль. Над ним завис шкафчик с двумя полками – обе усеяны наградами за блестящую игру. Среди грамот и дипломов лучились два позолоченных кубка, три медали с триколорными лентами – все за первое место – и изысканная рамка с фотографией стройного юного пианиста с немного загнанным и пугливым взглядом.

Туранов на мгновение замер: залюбовался собственным отражением на крышке рояля. В свои сорок пять он придерживался нездорового образа жизни – но внешне сохранился почти как Дориан Грей. Загорелый, словно только что с юга: Туранов еженедельно посещал солярий и СПА-салоны.