Король башни

Четыре постоянных плюс временный бонус, итого восемнадцать! Да, в таком виде они не давали мне понимания, что собой представляют Кровавые поля, да, они не давали ничего нового. Никаких приемов и способностей. Но их сила пылала во мне и рвалась наружу. И тогда я вытянул руку и позвал частицы Смерти из водопада вокруг, чтобы они сложились в черный клинок у меня прямо в руке. И на него я принял удар первого короля.

Как же быстро порой все меняется и как медленно при этом тянется время.

– Чтоб тебя! – до меня донеслись чьи-то ругательства, кажется, Самайна, когда буря от столкновения нашей воли ударила во все стороны.

– Кот! – закричали Шелли и Дайя, когда сошлись наши клинки, и от мощи высвободившихся стихий их впечатало в стены. И это даже с учетом поставленного Кафрой занавеса Смерти.

– Ты… – глаза первого короля уставились прямо на меня, потом его меч треснул, а мой, продолжая движение, снес голову древнего духа с пронзительными голубыми глазами. Почему-то это стало заметно только сейчас.

Меня всего трясло, кости и мышцы ходили ходуном, казалось, что один неловкий шаг, и я просто рухну, так тяжело оказалось сдержать прошедшую сквозь меня мощь стихий. И еще тяжелее стало без нее, когда искры угасли, и отведенные мирозданием десять секунд подошли к концу.

– Это было… впечатляюще! – Самайн не сразу нашел нужные слова.

Сестры что-то пискнули, а вороны – и те, что принадлежали Смерти, и те, в которых горела безумная Жизнь – смотрели на меня расширившимися совиными глазами.

– Кажется, я победил, – стены Смерти вокруг меня опали, и я снова столкнулся взглядом с хозяйкой башни.

Вот сейчас мы и проверим, правильно ли я поступил, потратив свой небольшой секрет на шанс заполучить силу целого клана Смерти.

– Грязно играешь, – хозяйка башни смерила меня взглядом. – Но я так давно не видела искры стихий, что не буду сильно возражать.

На мгновение в воздухе повисла пауза, я почему-то ожидал продолжения борьбы, игры словами, попыток увести разговор в сторону, но, кажется, стихия Смерти сделала Кафру более прямолинейной, чем можно было ожидать. Что, впрочем, очень естественно для такой силы. Это жизнь бывает разной, а смерть – она всегда одна. Либо есть, либо нет.