Король башни

В получившиеся дырки я бросил по три сердца воинов клана Ворона, и девочки, поймав их, получили возможность без вреда для себя пройти через стихию Старухи. Я ждал, что хоть сейчас капитан или остальные хоть что-то скажут на прощание. Пусть не мне, но сестрам Санни. Однако те лишь гордо вскинули вверх свои подбородки и отвернулись. На мгновение мне показалось, что Николас как бывший аристократ смог побороть свою гордость. Но нет…

Жаль. Я протянул руки Шелли и Дайе. С остальными я закончил, теперь эта страница моей истории перевернулась фактически навсегда.

– Быстро ты, – стоящий чуть в стороне Самайн оценил, что мы управились меньше чем за полминуты. – Все успел?

– Конечно, – я оценивающе посмотрел на тощего бога, как бы давая ему возможность продолжить.

– Так, может, раз нас здесь больше ничего не держит, отправимся в Поля духов? – как и ожидалось, тот снова вернулся к своему плану. – Я через них выведу твоих спутниц, а ты займешься кланом Дикой собаки.

Первый ученик Атона так старательно хотел отправить меня к башне Жизни, что с любым другим богом я бы решил, что у него есть какие-то тайные помыслы.

– Согласен, – просто ответил я. – Сейчас я открою проход, ты же напитай нас всех четверых энергией, чтобы мы смогли продержаться там не меньше часа.

– Смогу, хватит даже на два! – Самайн оценил свои силы. – Вот только я не знал, что у тебя уже есть кланы Жизни, чтобы отправиться в их сектор.

– Я не люблю раскрывать свои секреты, – я ушел от ответа. – И да, два часа будет лучше. Готов?

Самайн кивнул. Я перекинул ему и девочкам наушники, наполненные стихией Смерти, чтобы нам было удобнее переговариваться на расстоянии, заодно лично послав Шелли и Дайе мысль, чтобы они ничему не удивлялись.

Четыре шага, покров Смерти

Я активировал прием, позволяющий отправиться в мир духов, Самайн, как и было приказано, залил нас по самое горло силой своих алтарей. И учитывая, что это были алтари Жизни, стихии, которой у меня сейчас не было в подчинении – вышло не очень приятно. Как будто наелся чего-то кислого, и желудок теперь пытается с этим справится, наполняя рот и нос едким противным послевкусием.