Смерть ради смерти

В деле о хулиганстве обычно не бывает таких документов, которые существуют в единственном экземпляре или которые невозможно восстановить. Есть протокол, составленный патрульно-постовой службой при задержании, есть свидетели.

Бытовое убийство и последующее самоубийство виновного. Ну тут уж точно ловить нечего. Муж в приступе ярости зарезал свою молодую красавицу-жену, был задержан, по ходатайству с места работы (весьма уважаемого учреждения) и при поддержке прокурора был выпущен под залог, на следующий день повесился у себя дома.

Единственный человек, заинтересованный в деле, покончил с собой. Правда, все может оказаться не столь простым, если допустить, что убийство совершил не он. Тогда в краже дела мог быть заинтересован истинный убийца. Но, с другой стороны, зачем ему это? Несправедливо обвиненный мертв, преступление списано на него, чего ж зря беспокоиться.

Групповое разбойное нападение на сбербанк. Здесь все наоборот: преступление не раскрыто, виновные не известны, стало быть, какой смысл красть дело, если в нем вообще ничего нет? Или все-таки есть? Может быть, в деле есть изобличающая преступников или опасная для них информация, а следователь этого еще не понял? Пожалуй, групповой разбой можно считать наиболее перспективным с точки зрения возможных мотивов кражи уголовного дела.

Настя вздохнула, достала два чистых листа бумаги, на одном из них написала: «Разбой. Вытрясти из следователя все, что он помнит из материалов и информации», а на другом: «Убийство и самоубийство. Нет ли оснований подозревать, что убийство совершил не тот, кто покончил с собой?»

Она сняла телефонную трубку и позвонила Ольшанскому.

– Константин Михайлович, это Каменская, здравствуйте.

– Здравствуй, Каменская, – послышался в ответ его тенорок. – Чем порадуешь?

– Дело о халатности следователя Бакланова и о краже возбудили?

– А как же. Крови жаждешь?

– Нет, хочу внести предложение. Можно?

– Валяй, – великодушно разрешил Ольшанский.

– В первую очередь надо сконцентрироваться на групповом разбое.

Допросите, пожалуйста, Бакланова обо всем, что было в украденном деле. Надо, чтобы он вспомнил как можно больше деталей и мелочей.

– Мыслишь правильно, – согласился следователь. – Думаешь, этот трусливый дурак что-то мимо глаз пропустил?

– Именно.

– Лады. Присылай своего черноглазого, пусть вместе со мной допрашивает.

– Мишу Доценко? Зачем он вам?

– А у него хорошо получается, пусть поработает, я в уголке посижу, поучусь.