Смерть ради смерти

– Следователь меня тогда спросил, не может ли быть у мальчика психического расстройства и как с этим обстояло дело у его родственников до третьего колена. Я ему все честно рассказала. Но, Константин Михайлович, это же следователь, не мог же он…

– Не мог, не мог, – успокоил женщину Ольшанский. – И чем дело кончилось?

Вопрос он задал для проформы, думая уже о другом, ему совершенно не интересно было, чем закончилось дело о краже каких-то дурацких джинсов. Но ответ заставил его снова включиться в разговор с Красниковой.

– Я не знаю, но надеюсь, что все благополучно.

– Я что-то не понял, – сказал Ольшанский. – Как это вы не знаете и что значит «вы надеетесь».

– Ну, когда мы Димочку забрали домой, я спросила у следователя, можно ли надеяться, что его отдадут на поруки или еще как-нибудь… Я не знаю, как можно сделать, только чтобы не в колонию. Он велел принести ходатайство, справки с места жительства, из психоневрологического и венерологического диспансера. Я в течение двух недель все бумаги собрала и передала через адвоката.

– А почему через адвоката? – поинтересовался Ольшанский.

– Он так настаивал.

– Кто – он?

– Бакланов. Сказал, что его трудно застать на месте, а с адвокатом он периодически встречается в суде, так что лучше передать через адвоката.

– И дальше что было?

– Так ничего. Тишина. Наверное, все закончилось.

– Когда это было, напомните мне еще разок, – попросил Константин Михайлович.

– 12 сентября.

– А справки когда принесли?

– 28 сентября.

Я точно помню, потому что выбирала день, когда у меня в расписании «окно».

– То есть вы хотите сказать, что 12 января исполнилось 4 месяца, как ваш сын совершил кражу, – уточнил он на всякий случай. Уж больно невероятным выглядело то, что рассказывала Красникова.

– Совершенно верно, – подтвердила она.

– И следователь больше ни разу вас не вызывал, ни повесткой, ни по телефону?

– Нет, ни разу.

– А что адвокат говорит?

– Сначала он говорил, что все будет стоить очень дорого, но зато он гарантирует, что Диму не отправят в колонию.

А потом я очень долго не могла его застать, он то болел, то уезжал в отпуск, потом мне сказали, что он по этому номеру больше не живет. А потом я и звонить перестала, решила, что все кончилось хорошо и дело даже до суда решили не доводить.

– Знаете что, Ольга Михайловна, мой вам совет, сходите-ка вы к прокурору и спросите, что происходит с вашим делом.